Великое кочевье вновь принялось наматывать средневековое бездорожье на скрипучие колёса кибиток. Тридцать дней и ночей продолжался их путь, пока не грянула очередная беда. Пропала Гульна. Не просто пропала; охрана вырезана, исчезли две сотни сопровождавших её девушек. Аспарух не находил себе места. Рок какой-то. Рядом не осталось ни одного близкого человека. Брата не уберёг, племянницу отдал на поругание врагу. Посланные во все стороны отряды вернулись ни с чем. Все сходились в одном – это не хазары, а одна из бесчинствующих банд наёмников. Пленниц, скорее всего, продадут византийским купцам. Такой товар всегда в цене.
Перед Аспарухом встал вопрос – двигаться дальше или, не смотря на огромный риск, остановиться и заняться поисками племянницы. Хазары больше месяца не подавали о себе вестей. Видимо, сбились со следа. Похоже, немного времени есть, и Аспарух решает разыскать похищенных. Вновь посланы разъезды разведчиков. Первая неделя результатов не принесла. В конце второй одна из групп привезла тщедушного лохматого человечка.
– Этого мы взяли в небольшом селе Илурат. Интересные вещи рассказывает, – доложил десятник.
– Кто таков? – грозно нахмурил брови хан.
– Посельщик я, землепашец по имени Хлопун.
– Ну, говори Хлопун, что тебе ведомо.
– Не так давно наехала к нам большущая армия. Счёту я не обучен, но староста говорил о трёх тысячах. Ханом у них состоял Мусокий. Сам он аварец, но в его армии и гунны, и тавры и ещё разных племён воины. Вели они большой полон. В основном молодые бабы и девки. Откармливали их перед приходом покупателей – византийских купцов. Из разговоров воинов меж собой, понял я, что они дезертиры из разбитой армии гуннов. Пока в нашем селе стояли, их отряды по окрестностям шныряли и новый полон привозили. В основном славянок. У византийцев они в цене.
– Погоди про славянок. Болгарки среди них были?
– Были. С ними и княжна болгарская.
– Что с княжной?
– С княжной? Да жива, поди, княжна. В неволе-то несколько дней всего-то и пробыла.
– Не понял? – удивился хан. – Сбежали что ли?
– Тут-то самое интересное и начинается, – заухмылялся Хлопун. – Про такие дела люди сказы слагают.
– Не томи, дело говори! – поморщился хан.
– Дык я и говорю. Прошло несколько дней как привезли гуннскую королевну и с ней девок.
– Какую королеву? Не было у них королевы, – зарычал обозлённый медлительностью рассказчика Аспарух.
– Ну вот! Сначала торопют, а потом говорить не дают.
– Да говори уже, – смирился хан.
– Так вот, как только королевну привезли, хан Мусокий от радости аж бороду свою теребить стал. Было от чего. Королевна та красоты невиданной! Увели её к нему в шатёр. С той поры я её не видел…
Хлопун замолчал. Поднял глаза к небу.
– Причём тут королева? Ты мне…
– Погоди! Не сбивай с мысли. Как припоминается так и рассказываю.
Аспарух махнул рукой. Он окончательно понял, что этого землепашца и оглоблей не проймёшь.
– Ночь прошла, а под утро, – землепашец поднял палец, – такой тарарам начался! Огонь, крики, лязг оружия. Оказывается, король гуннов за своей королевной вернулся. Ясно-понятно, за красоту такую и к Велесу попрёшь.
– Один? – в один голос воскликнули слушатели.
– Да нет, не один, с десятком телохранителей.
Болгары переглянулись.
– Освободил пленницу?
– Не только её! И полонянок королевы освободил, всех до единой. В придачу ещё и Мусокия срубил.
Хлопун свысока посмотрел на окружающих, будто бы сам он королеву спас.
Наступила тишина.
«Что же за богатырь такой? Откуда взялся? – задумался Аспарух. – По степи о нём известий не было. Король? Муж принцессы Тины? Но гунны ведь разбиты…»
– Ладно, Хлопун, рассказывай дальше.
– А что дальше? Вскочили они на коней и фьють. Ищи ветра в поле. За ними вдогон ринулась тыща всадников. Вскоре смотрим – пыль над степью. Думаем: отбили спасённых, возвращаются. Ан нет! Тыща движется, да не та тыща. Видим, а это тот самый король – спаситель королевы. Оказывается, его воины погонщиков в засаду свою заманили, да там же и положили. Не простил им король обиды, вернулся наказать остальных. Набросился, полтыщи обидчиков срубил, остальные живота запросили. Сами в плен попросились. Повязали их. Когда сраженью конец пришёл, мать земля! А у короля-то воинов почитай втрое меньше, чем он полону взял. Вот умора была. Сидят связанные на земле, глазами зыркают, в горло готовы зубами вцепиться, но поздно уже, руки-то верёвкой стянуты.
– А что с пленницами?
– Показали королю другой полон женский. Велел в первую голову накормить всех и в реку загнать. Затем отдал им обоз, что награбили дезертиры. Выбирайте, говорит, кому какая одежда глянется, и продуктами на дорогу запаситесь.
– Отпустил?
– Отпускать – не отпускал, но и не держал.
– Как это?
Рассказ Хлопуна всё более захватывал слушателей: «Чтобы так обращались с пленными, да ещё с женщинами! Про такое раньше слышать не доводилось».
