– Так читай же! – Велегаст приблизил дрожащую от волнения руку с посохом, который засветился голубоватым волшебным светом.
– На лбу медведя рода знак, – неуверенно произнес Радим. – Это все!
Капельки пота выступили у него на лбу от напряжения. Он вывернул наружу поршень, но более не нашел никаких слов.
– Другой бери, скорее, – зашипел Велегаст.
Воины, стоявшие рядом, поглядывали на волхва и его отрока с непониманием и неприязнью. Им эта парочка не внушала никакого доверия, и странноватый приказ князя во всем слушаться волхва казался пьяной выходкой начальника, о которой тот поутру сам же и пожалеет. Велегаст не слышал, о чем перешептываются воины, стоявшие чуть подальше, но спиной чувствовал, что посланные для охраны отроки имеют о нем весьма нелестное мнение, и если он будет и дальше злоупотреблять их терпением, то его в лучшем случае свяжут и отведут к князю, а в худшем – убьют, как черного колдуна, пытающегося через расчлененный труп навести мор или порчу на весь город.
Радим быстро схватил другой поршень и прочитал:
– К стожарам утра Перун Коляда Макоши.
– Все очень просто, – начал Велегаст, когда его сверкающие от возбуждения глаза обнаружили, что недоумение отрока не рассеялось и после чтения второй надписи на поршнях.
Но договорить волхву не дали. Он вдруг ощутил у своего горла леденящий холод отточенной стали клинка и поперхнулся последним словом.
– Все будет просто, если ты сейчас же бросишь свой посох, будешь вести себя тихо и не будешь пытаться колдовать! – волнуясь, прокричал сзади молодой, но сильный и мужественный голос. – Тогда тебя свяжут и отведут на княжеский суд. А если вздумаешь сделать что-нибудь не так, я тут же проткну твое горло.
Велегаст покраснел от стыда. Он же чувствовал, что все идет к этому, торопился, предвидел последствия и так попался, увлекшись, как мальчишка. Но делать было нечего; закусив губу, он разжал пальцы и позволил посоху упасть.
– Вот так-то будет лучше! – нагло наслаждаясь своей уверенной громкостью, провозгласил все тот же голос.
– Лучше будет, сынок, если ты быстренько уберешь свой меч и тихонько отойдешь в сторону! – загремел, казалось, чуть ли не с неба, грозный рык Орши Бранковича. – Тогда я забуду все, что ты здесь сморозил вопреки приказу князя, а иначе я снесу твою дурацкую голову прежде, чем ты успеешь моргнуть глазом.
Велегаст ощутил, что более ничто не упирается в его горло, и растерянно оглянулся.
– Что я вижу? – продолжал греметь голос сотника. – Великий волхв стоит растерянный, бросив посох, как пастух, потерявший овцу.
– Сейчас ты этим посохом получишь по голове! – сердито пробурчал Велегаст, все еще заливаясь краской стыда.
– И это твоя благодарность за спасение? – насмешливо прогудел Орша. – Вот и имей дело после этого со всякими волхвами.
Велегаст наконец-то совершенно справился с неловкостью и растерянностью и глянул на сотника сквозь сердито насупленные брови:
– А что это у тебя на плече?
– Да, вот, крался за вами, – небрежно ответил воин, сбрасывая на землю связанного по рукам и ногам человека с кляпом во рту. – Но я уверен, что он не один, и у нас могут быть неприятности, если мы отсюда не уберемся в ближайшее время.
– Да я и сам собирался сейчас отправиться в обратный путь, – волхв немного замялся. – Только вот хотел вначале объяснить отрокам, кто я и какая у нас цель, чтобы понимали важность нашего дела.
– Да уж объясни, а то они того и гляди нашинкуют тебя вмелкую, как начинку для пирога, – добродушно хохотнул Орша. – А заодно расскажи мне, что там с Перуном и Колядой Макоши?
– Так, выходит, ты стоишь тут давно и все слышал?! – возмутился Велегаст.
– Ну, в общем, да, – сотник спрятал в усы лукавую улыбку.
– И ты, негодяй, наблюдал спокойно, как меня тут чуть не убили?! – Велегаст едва не задохнулся от возмущения. – Знаешь, кто ты после этого?
– Знаю, я – твой друг и отдам за тебя жизнь, – пробасил Орша. – Но мне очень хотелось понять, кто же сильней, великий волхв или опытный воин.
– Это неудачный пример, – Велегаст хотел что-то показать своим посохом, но потом передумал и, многозначительно погрозив пальцем, пообещал продолжить разговор на эту тему при другом стечении обстоятельств.
– Как скажешь, – ястребиные глаза сотника смеялись, – но мне и так все ясно.
