— По-разному, у каждого свои увлечения. Высший свет обычно проводит балы и приёмы, обычный народ предпочитает отдых на природе, молодёжь любого происхождения — дискотеки, клубы и тусовки. Сам увидишь. Бал — почти то же самое, что дискотека, только музыка классическая, правила приличия чуть чопорнее, да официоза поболее. У нас здесь нет такого расслоения, как в разных странах наверху, все равны, с небольшим разбросом. Название «высший свет» скорее дань традиции, чем обозначение элитарности.
— А ты туда ходишь? На приёмы в высшем свете?
— Нет, мы с Евой не любим там бывать. Не знаю, почему, просто не хочется, ни мне, ни ей. Если бы она попросила, тогда, конечно, пошли бы.
Надо сказать, регент меня заинтриговал. Только вот в высший свет мне путь заказан — я никто, даже меньше, чем никто. И всё же…
— А где собирается ваш высший свет? Во дворце?
— Нет, что бы им делать во дворце? Это чисто управленческое здание, построенное Роб-Роем для своих грандиозных планов. Есть немало роскошных заведений на Логноре, на Улице Развлечений, в Феллере. Это районы столицы, респектабельные и очень дорогие. К тому же до дворца на обычной машине не доберёшься, только на флаере, потому что он расположен в четырёх километрах юго-восточнее Капуа, и к нему даже дороги нормальной нет. Кстати, вот и он.
На этом наш разговор прервался, потому что флаер завис над крышей гигантского здания посреди пустынной равнины, тянущегося в длину и ширину не меньше километра и окруженного стеной, вернее, встроенного в стену изнутри. Рэм о чём-то поговорил с охраной по коммуникатору, и мы начали снижаться. На крыше нас уже ждали несколько человек в чёрном, с мечами за спиной, во главе с таким же чёрным, но со значком на груди — три серебристых квадратика, расположенных в виде буквы V на синем фоне. Рэм достал из бардачка свой значок — в полтора раза шире, с четырьмя отливающими золотом квадратиками, расположенными в ряд на нижней половине, — и прицепил его к куртке. Как только он вышел из флаера, «чёрные» как один замерли в строевой стойке, но регент махнул рукой и прошёл к лифту, а я последовал за ним. С нами остался только человек со значком. Мы спустились на лифте в выложенный мрамором и освещённый зелёным светом зал, и направились куда-то по таким же зелёным извилистым прохладным коридорам. Свет лился прямо с потолка, не было заметно ни ламп, ни чего-либо подобного. Через каждые три-четыре метра попадались двери в стенах коридора. Просто поражало бесконечное их количество, и в то же время мы не встретили ни одного человека, за исключением двух патрульных «чёрных», отошедших в сторону и поприветствовавших Рэма.
— Тут что, столько народу живёт? — осведомился я, — Где же они все?
— Нет, почти все комнаты пустуют. Здесь живут только преторианцы-охранники в казармах, Сэм, принцесса и половина сенаторов, связанных с оперативными задачами. Дворец был построен при Роб-Рое, тогда содержался огромный двор, а теперь мы сняли этот хомут с шеи государства. Зато когда раз в два года устраивается собрание Палаты Представителей, не нужно арендовать дополнительные помещения, все прекрасно умещаются здесь. И залы для собраний имеются.
Тем временем наше долгое путешествие подошло к концу, и мы вышли в небольшой, тоже зелёный зал, где стоял кожаный диван, на котором я тут же развалился, три чёрных кресла на колёсиках, и висела большая люстра под потолком, не дававшая света и находившаяся здесь, видимо, из антикварных соображений. Рэм отпустил сопровождавшего нас лейтенанта-преторианца и скрылся за маленькой железной дверью.
Я решил пока отдохнуть, ноги уже начали ныть от долгой ходьбы, а на голове, где меня чем-то треснули вчера, вскочила солидная шишка. Хорошо хоть, что только ей и отделался, а то ведь могли бить сильнее, как дружинника Роб-Роя. Здесь этих парней, похоже, очень не любят. Хотя, находясь среди них, я не замечал какой-то особой жестокости, тяги к насилию.
Минут через десять, когда меня снова начала донимать скука, дверь открылась, и из-за неё вышел Рэм, а следом — невысокий человек в солдатском плаще и чёрной металлической трубочкой вместо обычного бластера на поясе.
Император был молод, очень молод, лет двадцати пяти — тридцати, с чёткими, красивыми чертами лица, живыми и весёлыми карими глазами, в просторной золотистой рубашке с широкими рукавами и простого покроя чёрных брюках, поддерживаемых поясом с бляхой в форме змеи, кусающей свой хвост. На левой стороне груди висел значок различия — большой серебристый квадрат с маленькой белой каймой. Сэмюэл Демитр Бугенвиль подошёл к креслу возле противоположной стены и уселся в него. Я тоже сел нормально на диване из положения «развалившись», а Рэм опустился рядом со мной.
— Итак, где ты оторвался от отряда Роб-Роя? — сказал Сэм, начав таким образом «допрос».
— В гроте, где на нас напали солдаты с дрезины. Отряд бежал в один тоннель, я — в другой и заплутал.
— А, так это же во время последней стычки.
— Может, он знает что-нибудь о планах Роб-Роя, — вмешался Рэм, — много народа уцелело тогда?
