После вступления он зачитал данные анализа, перемежая общие фразы многочисленными цифрами и непонятными мне терминами. Люди, сидевшие впереди, оживлённо зашептались, кто-то присвистнул: «Это действительно серьёзно. Неужели?..» Сэмюэл закончил выступление, сел рядом с принцессой и предоставил слово всем, кто хотел высказаться. Почти все выступающие заявили, что налицо агрессия, возможный ответ на инцидент на горе Альтамире, когда лёгкий крейсер еле унёс ноги с Земли, некоторые, поосторожнее, предположили, что, может быть, кассиопейцы идут на контакт или просто проводят разведку, ведь известно, что их космическая экспансия не останавливалась. Как бы то ни было, сенат решил, что лучшим ответом на кассиопейскую демонстрацию силы будет наша демонстрация силы, и почти единогласно проголосовал за вывод войск на поверхность планеты, минимальный возможный контакт с Внешним миром и все приготовления к возможной агрессии. Император тут же отдал приказ министерствам обороны и управления Стратегическим Потенциалом на разработку диспозиции в самые кратчайшие сроки, предусматривая планы развёртывания и размещения армии на поверхности.
Задачу штабные планировщики, ударными темпами взявшиеся за работу, выполнили в два дня — как у всякого уважающего себя Генерального штаба, имелись заготовки на практически любой сценарий, тем более, что Создателями прямо «приказывалось» быть готовыми к внешнему вторжению. Я с огорчением узнал, что в предстоящем контакте мне участвовать не придётся, поскольку числился во Внешней разведке и на время отсутствия форпоста приписывался к дворцовому подразделению, которому помимо охраны самого дворца поручалось совместное с полицией патрулирование южных кварталов Капуа, военное время, как-никак. Матери, конечно, радость, что сын не подвергается риску, но мне самому это было далеко небезразлично, став македонианином, я стал и патриотом новой Родины. В тот памятный день, второго июня 1993 года, я заступал в караул по дворцу.
Ранним утром того дня, который поставил жирный крест на старом русле развития человечества, но хоть обещал быть ясным и погожим, военный городок на месте бывшего пионерлагеря «Подгорный» тоже жил своей жизнью. В отличие от большинства частей мирного времени, здесь деятельность не стихала ни днём, ни ночью.
Вернувшиеся из ночных секретов и патрулей под присмотром сержанта чистили возле караулки оружие, не все, конечно, кое-кто из «дедушек» и покуривал потихоньку, зевали, жмурились, как коты, на встающее из-за горизонта солнце, пока отсутствовали офицеры роты. По уровню раздолбайства любая российская воинская часть даст сто очков вперёд кому хочешь, но при этом, как ни странно, по уровню боеготовности тоже. Часовой на вышке, с ручным пулемётом, — личным оружием, — в руках, облокотился на перила и, похоже, задремал, — тяжело стоять на посту в утренние часы, даже если поспал в караулке перед этим. Впрочем, любой солдат за долгое время службы, а часовому немного оставалось до дембеля, выучивается не только спать в любой позе, но и просыпаться при первом же подозрительном, не предусмотренным уставом движении. Вот и этот, что-то почувствовав с высоты своего положения, вдруг встрепенулся, вскинул пулемёт, затем, спохватившись, закрутил ручку телефона, связывающего пост с караулкой, и заорал в трубку: «Тревога!»
Чистившие оружие сначала ошалело смотрели на него, затем увидели и нечто другое — вылетевшую из-за верхушек деревьев стремительную тень, издающую низкий гул, со светящимся на днище овалом двигателя, с торчащими впереди чёрными жерлами плазменных орудий. Трое или четверо «дембелей», быстрее других сообразив, что происходит, матерясь, резво принялись собирать автоматы, часовой на вышке, предупредив по телефону начальника караула, вскинул оружие вверх и с грохотом выстрелил в воздух. Дымок от сгоревшего пороха на мгновение окутал вышку, но тут же был унесён ветерком. Македонианский боевой флаер «Шторм-17» не стал слишком приближаться к городку, как бы не желая никого провоцировать, хотя «поприветствовал» часового в ответ — одно из орудий полыхнуло ослепительным светом, и раскалённый плазменный шар со свистом понёсся высоко в небо. Первогодки разинули рты, дембеля бессильно опустили автоматы, понимая всю жалкость своего положения. Из караулки выбежал начкар с дежурной сменой, из кирпичного корпуса стали выбегать в дикой спешке поднятые по тревоге заспанные, полуодетые солдаты, застёгиваясь и поправляясь на ходу. В парке послышался рёв двигателей двух танков, приданных батальону, видимо, экипажи тоже успели предупредить. Появился комбат, жутко матерясь и сыпля командами направо и налево. Это сразу привело воинство в намного более бодрый и решительный вид. Флаер завис над ровной площадкой земли неподалеку от границы городка, снизился до полуметра и замер. Из-за леса вылетело ещё штук пять точно таких же боевых машин, затем ещё и ещё… Большинство из них, пройдя над городком, полетели дальше, видимо, на разведку, к первому флаеру присоединились только две.
