— Нужны, не спорю. Нужны и тренировки в безвоздушном пространстве, как в стрельбе, так и в бою. Только времени нет. Ваше оборудование в скафандрах будет вести телеметрию по полной программе, записывать всё, что можно. Для обработки в Союзе уже готовятся мощности. Ну, а бойцам придётся постигать науку в бою. После снятия радиомолчания разрешаю обмен информацией на всех уровнях, делитесь опытом.
Генерал кивнул.
— Внимание! Начинается процесс торможения! — раздался из ходовой рубки голос капитана крейсера, — расчётное время выхода на позицию — тридцать минут.
— Все по местам! — скомандовал Сэмюэл, — флоту начать операцию, десанту и прикрытию — готовность номер два.
Как выглядит сброс из космоса на поверхность из кабины штурмовика? Ничего особенного, если атмосфера такая, как на высоте тридцати километров над Землёй. Чёрное ночное небо и звёзды наверху, чёрная поверхность планеты внизу. В районе законсервированной базы Эскадры была ночь. Сброшенный первым звеном астрометр, пожужжав шестерёнками и проанализировав множество физических параметров, выдал устойчивый сигнал — время суток и время года в текущей местности, движения газов в атмосфере, на Земле обычно называемые циклонами и антициклонами, и что до рассвета два часа.
Истребители, просканировав базу, аномалий не обнаружили, но второй этап операции начался сразу и в полном объёме — звенья штурмовиков побежали вдоль маршрутов выдвижения тяжёлой пехоты и вокруг зон высадки, сама пехота на десантных лоханках достигла поверхности без происшествий. В связи с отсутствием сопротивления они даже провели эксперимент — одно отделение десантировалось, выйдя из транспорта на пятикилометровой высоте.
Сэмюэл, видимо, о планах Алтского знал, потому что рестрикций не последовало. Захват провели чётко — выдвинулись, проверили, проникли на территорию, никого не нашли. Вообще никого. Однако, через час непрерывного бдения в патруле на маршруте, пришёл сигнал отмены радиомолчания.
— Мы обнаружили следы противника на территории базы, он здесь был не более суток назад. Приступаем к плану бэ-три.
План с незамысловатым названием означал поиск замаскированного убежища синарианского корабля или кораблей. В принципе, противник повёл себя логично, не став заниматься активацией оборудования и расположившись где-то в стороне от известной нам точки. Убежище должно быть неподалёку, притом не слишком близко. И о нашей активности они явно уже знают.
Наступил марсианский рассвет. Резкие тени от безжизненных скал и возвышенностей протянулись по ходу моего движения — солнце вставало за кормой машины. Мы с Магоном Марком летели парой на правом фланге звена, прощупывая местность сканерами. Рельеф был сильно изрезан, что заставляло крутить головой на триста шестьдесят градусов, не надеясь только на приборы. А поскольку шёл третий час операции, я начал уставать от постоянного напряжения.
Видимо это повлияло на то, что все необходимые действия произвела автоматика, а не я сам. Сканер вскрыл позиции зениток точно в тот момент, как они открыли огонь. Десятки снарядов, выпущенные в чёрное небо, меня накрыли, но силовое поле выдержало. Коротко рявкнула сирена. Сигнал о контакте ушёл как в телеметрию, так и по связи. И только после того, как мы проскочили позиции, я проговорил в коммуникатор:
— Тут это… контакт. Три-четыре-один.
Времени на слаживание и привыкание к позывным у нас не было, потому вместо всяких «барсов» и «вересков» мы использовали простой шифр — номер звена, номер пары, и один-два — ведущий или ведомый. Мне даже не пришлось ничего рассказывать — телеметрия исправно передала в штаб исчерпывающие данные.
— Внимание всем, контакт в квадрате четырнадцать-двадцать. Зенитные орудия, без специальных боеприпасов. Скорость разворота недостаточна для уверенного перехвата. Зенитки уничтожить, местность вскрыть.
Мы с Магоном заложили широкий вираж, чтобы подойти к цели с неожиданной стороны. Остальное наше звено тоже поспешило на помощь. Мы открыли огонь, светящиеся импульсы неостановимым ураганом понеслись к земле, но противник тоже приготовил сюрприз.
Огненный цветок атомного боеприпаса раскрылся прямо передо мной, и не влететь в него не было никакой возможности. Я и влетел… Конечно, ударная волна в такой атмосфере очень слабая, только у атомного взрыва есть и другие поражающие факторы. Генератор поля взвыл от предельной нагрузки и вырубился через секунду. Следом за ним сдохла вся электроника, погасли экраны, только механическая подсистема удерживала двигатели работающими, а штурвал — немного влияющим на полёт.
Я боролся, выводя непослушную машину из-под удара, но недолго — впереди нарисовалась очередная скала, и с таким управлением обогнуть её было невозможно. Катапульта сработала штатно, выбросив моё кресло из кабины. Парашюта не прилагалось, поскольку машина была создана и для безвоздушных планет, зато имелись движки для парения, как тогда, на коне в Пещере. Ностальгия…
