Трехпалый попытался что–то сказать, но из его рта вылетали лишь брызги слюны.
Она сощурилась.
— Что ты сказал?
На сей раз ему удалось злобно прошипеть:
— Пошла на хрен, шлюха!
От его взгляда сердце ее заколотилось. Саша поднесла нож к его лицу.
— Помнишь, как ты сказал мне, что у меня грязный рот? Ты больше никому и никогда не причинишь боли.
— Развяжи мне руки, и мы посмотрим. — Он напрягся и, изрыгая проклятия, потянул веревку, которой его руки были привязаны к стулу. Она наблюдала за ним, спокойно дожидаясь, пока он прекратит борьбу. В конце концов он обмяк и поник, уронив голову на грудь. Амбрил чуть не расколола ему череп надвое. Он оставался в живых каким–то чудом.
— Мы прорвались сквозь хаос у ворот, — сказала она тихо. — Нам повезло. Создатель знает, что ты этого не заслуживал, но у тебя была возможность сделать что–то из своей жизни. В тот день погибли мужчины, которые были намного лучше тебя. И женщины, тоже лучше тебя. — Она вспомнила чародейку Брианну, которую разорвала магия Салазара. — Ты это заслуживаешь, — добавила Саша. «Он это заслуживает, — сказала она себе. — Он заслуживает».
— Тогда сделай это. Кончай с этим и возвращайся к тому петушащемуся хрену, от которого ты так тащишься. Парнишка- то хоть знает, что я здесь?
Саша не сразу поняла, кого имеет в виду Трехпалый. Затем на нее нахлынула чернота, угрожая поглотить целиком.
— Коула не видели с той ночи, когда город был взят, — едва слышно проговорила она.
Пленник криво ухмыльнулся:
— Так он мертв, что ли? Парнишка так хотел стать знаменитым, а вместо этого лежит где–то в безымянной могиле. Жизнь вознаграждает хороших парней, не так ли?
— Тебе его уже не превзойти, Трехпалый. — Она приставила лезвие ножа к его покрытой струпьями шее.
— Морик, — ответил пленник. — Мое имя — Морик. Если ты собираешься зарезать меня, как свинью, по крайней мере называй меня тем именем, что дала мне мама.
Саша смотрела в его глаза–бусинки. Он не выглядел ни опасным, ни хищным, ни особенно злым. Он просто жалок. Ее рука задрожала, гнев уступил место внезапному отчаянию.
— А, ну тебя к черту, — выпалила она, отдернула нож от горла Трехпалого и, спотыкаясь, направилась к конторке в углу комнаты. Попыталась найти на ощупь ручку выдвижного ящика, ничего не видя из–за слез. Она нашарила рукоятку, вытянув ящик, извлекла из него крошечный мешочек и шмякнула им об крышку. Не обращая внимания на шнурок, она всадила в мешочек лезвие ножа и, взрезав его, наблюдала с волнением, как высыпалось на стол его содержимое.
Саша наклонилась над столом и отдалась во власть серебристого порошка, который унес ее в сладкое забвение.
Она не знала, во сколько вернулась Амбрил. Саше показалось, она услышала, как открылась дверь, но решила, что эта мелочь не стоит ее внимания. А зря. Поднятая с пола за волосы, она была оттащена в дальний угол и впечатана в стену склада…
На нее смотрела старшая сестра, и взгляд ее карих глаз был совершенно непроницаем. В ответ Саша глупо осклабилась.
Амбрил отвесила ей пощечину.
— Больно… — пробормотала она, потерев рукой саднящие губы. Саша недоуменно уставилась на свою ладонь. Она была гораздо белее, чем ей помнилось. — Я что, призрак? — поинтересовалась она вслух. Вопрос показался ей абсурдным, и она захихикала.
Сестра врезала ей еще раз, сильнее.
— Дура. Соберись.
До Саши дошло, что ее рука покрылась
— Мне жаль. — Она не понимала отчего, но ей показалось, что сказать об этом — уместно.
— Насильник все еще жив. — Сестра махнула рукой в сторону Трехпалого, скукожившегося на стуле. — Ты обещала мне, что убьешь его.
Саша потерла нос. Внутри него стало сильно жечь. Амбрил зажгла свечи возле двери, но Трехпалый остался в неосвещенной части, темным силуэтом посреди комнаты. Саша была рада, что не видит его лица.
— Если его убить, это ничего не изменит, — медленно проговорила она. — Это не вернет Коула. Или Гарретта. Или остальных членов моей семьи.
Она обнаружила останки своего приемного отца в храме Матери. Упав на колени, она рыдала, пока не опухли и не покраснели глаза. Затем помчалась в квартирку Коула, оттуда — в дом Гарретта, потом — по адресам всех, кто когда–либо был связан с ее старой группой мятежников и кого еще помнила. Большинство не захотело с ней связываться. Никто не знал, что стало с Коулом.
— Теперь я — твоя семья, — сказала Амбрил. Старшая сестра нежно приподняла ее подбородок. — Твоя настоящая семья.
В Сашиных глазах заблестели слезы.
— Как же я не знала все эти годы, что ты жива?
— Забудь об этом. Это в прошлом.
Шмыгнув носом, Саша потерла его — в нем щипало.
— Амбрил!
— Тс–с–с. — Сестра сжала ее руку сильнее. — Я просила тебя не звать меня так. Амбрил была другой женщиной.
— Это ты. Моя сестра. Не… не Сирина, или как ты там себя сейчас называешь.
— Слабых надо удалять! Удалять так, чтобы мужчины, такие как этот, не могли причинить нам боль, как они сделали годы назад. — Ее рука сжала нож, лежащий на столе. — Амбрил была слабой. Сирина — нет.
Оцепенев, Саша смотрела на сестру.