В хранилище было тихо, сухо и безлюдно. Вернее, безколдунно. Коллозий промаршировал сквозь книжные ряды и остановился у стены, сплошь покрытой полками, заставленными толстенными фолиантами. Оглянулся и взглядом послал нас далеко-далеко в лес. Я хмыкнула и отошла на пару шагов назад. Подумаешь, какие страшно жуткие секреты! Я и так молила Всевидящего, чтобы никогда больше не оказаться у гостеприимных колдунов. Впрочем, кормили в башне на убой, в перинах можно утонуть, и никто не докучал просьбами о лечении. Но живущая в крови ненависть отравляла существование в роскоши и неге. Хоть на болоте с гадюками, но только не здесь, в самом сердце царства убийц моих родителей.
Хранитель повозился у стены, закрывая широкой спиной свои манипуляции, и попятился. Огромная полка до потолка медленно развернулась на невидимой оси, открыв небольшой зал, освещенный тусклым голубоватым светом эльфийского мха ясности. Дорогущее растение выращивали в восточных лесах под бдительным присмотром остроухих садоводов. Кроме того, что мох давал призрачный свет, он выявлял любую невидимую сущность, рискнувшую посягнуть на жизненное пространство хозяев. Где рос мох, там и мечтать о невидимости нечего. И не только призракам.
Коллозий прошел к противоположной стене, не отличавшейся никакими изысками. Обычный изумрудный мрамор с золотыми прожилками. И руны. От одного взгляда на которые меня бросило в дрожь. Таких я ещё не видела. И не хотела видеть. Даже не зная и не понимая значения, я остро чувствовала грозную опасность, которая дремала в этих знаках. Да и рунами назвать серебристые закорючки можно только с большой натяжкой. Клубки округлых изящных линий образовывали завораживающе прекрасную паутину смерти. Если задержать взгляд на рисунке надолго, можно навсегда уйти в царство Жрицы. Я поспешно перевела взгляд на Севера и закрыла ему глаза. Волк мотнул головой и опять уставился на охранные знаки. Каждый фосфорецировал своим цветом. Центральный отдавал алым, по бокам — цвета мрака и ядовито-фиолетовым. Активированные руны ожидали жертв. Коллозий порылся в необъятных складках мантии и вытащил ключ. Такую изящную вещицу я видела в первый раз. Казалось, он сделан из света. Но не солнца, а звезды Жрицы, которая раз в столетие светила в ночном небе на протяжении месяца. И этот месяц обычно был месяцем войн, природных бедствий, эпидемий и катастроф. Я невольно поёжилась. Север зарычал и прижал уши. У Ольги загорелись глаза, когда она узрела ключ, она буквально, как зачарованная, уставилась на безделушку. Вейр, заложив руки за спину, раскачивался с каблука на носок, разглядывая стены. По рунам он лишь скользнул взглядом, явно зная, что от них можно ожидать. Я вздохнула. В руках колдунов была сама смерть. Сколько ещё секретов погребено в башне, можно только догадываться, но, чтобы веками противостоять жрецам и древним, для этого надо иметь грозное оружие, такое, что сам факт обладания им гарантировал мир и неприкосновенность владельцам. А обширные знания во всех областях науки и магии только укрепляли силы черных в противостоянии с могущественными и безжалостными врагами. Но и у тех тоже есть свое оружие и свои знания, благодаря чему пока и держался этот мир в хрупком равновесии.
Когда я рискнула снова посмотреть на толстяка, перед моим взором предстал открытый небольшой проем мрака. Ольга уже скрылась внутри, а Вейр стоял у входа, сверля меня своими странными глазами. Я прошагала мимо него, торопясь увидеть, что же так ревностно охраняли советники, даже ценой своей репутации и жизни. И остановилась, разочарованная увиденным. Небольшое помещение освещалось всё тем же самым мхом. Книга не бегали по потолкам, не скалились рунами и не разговаривали, а тихо-мирно стояли на полках из серебра, ожидая, когда смогут поделиться своей мудростью. Чего я ожидала, я не знала и сама, но легенды о магических фолиантах давно будоражили мою кровь. У нас с Лидой небольшое по здешним меркам собрание книг, но это были, в основном, сборники рецептов и заклинаний, которые не имели обыкновения жить собственной жизнью. Но наши книги о магии света, а чего ожидать от магии мрака, заточенной в этих томах, я даже представить себе не могла. "Не торопись," — прозвучал Ольгин голос. Ну, сколько можно? Я до сих пор не могла привыкнуть, что она хозяйничает в моей голове, как у себя дома. Хотя скрывать мне нечего, но даже сама возможность о том, что кто-то читает мои мысли, раздражала и не давала покоя. "Дам амулет, если ты такая недотрога". "Дай!" — рявкнула я. С амулетом ольховицы, со своим оберегом и Ольгиной безделушкой я скоро стану похожа на обрядовое дерево, обвешанное лентами и подношениями, но, ничего не поделаешь, спокойствие себе дороже.
