Вейр молчал, растерянно гладил меня по голове и тепло дышал в затылок, видимо, не зная, что же делать с рыдающей мной. Слава Всевидящему, хоть этим он от обычных мужчин не отличался. В его дыхании даже сквозь толстую шубу я расслышала легкие хрипы.
Отодвинувшись, подняла голову:
— Ты пил зелье, что я дала?
— У меня своё есть, — сверкнув глазами, отодвинулся от меня и пошел к Ольге, которая, присев, чесала за ухом неуклюжего волчонка. Ну, вот что я опять такого сделала, что он шарахается от меня, как от чумы?
Мы устроились на короткий отдых в небольшом островке, защищенном от морозного кусачего ветра высоким кустарником. Волки приходили в себя. Стая сновала вокруг нас, заново познавая мир. Север выскользнул из тени леса, проверил, не пришло ли время обеда, и удалился, несколько разочарованный. Вместе с рыженькой подружкой. Рана на боку исчезла, словно и не было. Ничто больше не напоминало того страшного зверя, который готов растерзать нас на куски. Стая, как приклеенная, ходила следом за новоявленным божеством. Божеству не нравилось. Ему хотелось поближе познакомиться с симпатичной волчицей, что желательно делать в уединении и более романтической обстановке, чем обожающие взгляды стаи соплеменников. Что же произошло на самом деле, понять ни я, ни Ольга, ни Вейр не могли. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что единственное объяснение — с волков снято заклятие. Но что послужило причиной — магия Ириэллы или клыки Севера, или и то, и другое, мы не знали. Ясно одно — лес жив. Он скован льдом, заморожен и зачарован, но жив. Значит, чары можно развеять. Вот только как? Поломав голову, я уверилась, что немалую роль в расколдовывании волков сыграл Север. Ну, Леший! Как знал, что мы окажемся здесь! Или, в самом деле, знал? Если выживу и вернусь домой, первым делом найду старого интригана и побеседую по душам. Будут ему пироги с капустой…
— Почему Ириэлла нам помогла? — спросила я Ольгу, кормившую с руки вяленым мясом крупного серо-белого волчонка. Поодаль цепким взглядом за процессом кормления бдительно следила мать, но не вмешивалась и не просила себе кусочек. Волчонок ел торопливо, жадно, словно голодал тысячу лет, что, впрочем, так и было.
— Кто знает… У каждого из нас есть свое предназначение. Свой путь. И пока он не пройден, пока ты не сделал то, для чего рожден, ты не можешь покинуть этот мир.
Вейр, отмерявший капли с едким запахом в кружку, мельком глянул на подругу, спросил:
— Значит, она знала? Ждала?
Ольга пожала плечами.
