В глубине пустынной улицы показалась седая, сгорбленная фигурка, закутанная до пят в серый платок. Она шла, еле-еле переставляя ноги, опираясь на палку, медленно, неотвратимо, как сама судьба. Сельчане, один за другим, поворачивали головы, пятились, глядя на старуху. Ветер развевал её белые длинные волосы, клубился пылью у ног. Она шла, глядя черными провалившимися глазами, останавливалась около каждого, подолгу всматриваясь в лица. Мужики отводили глаза, женщины бледнели, краснели, расступались. Елена, растолкав односельчан, подбежала к старухе, обняла:
- Баба Неча, как же ты, быть не может...
Старуха отмахнулась от неё, тяжело оперлась на палку:
- Такая ваша благодарность, люди добрые? - "добрые" она прошипела. - Только я помирать, значит, собралась, вы, как трупоеды, на девку набросились? Прокляну!
Толпа молчала.
- Вам, незнакомцы, спасибо, - она хмуро глянула на нас, - если бы не вы, попалили бы девку, как пить дать. Одни такие мать её по ветру пеплом развеяли, Еленка у меня схоронилась, теперича эти... Ты, боров, - она вперилась глазищами на белого, как мел, старосту, сидящего в грязи. - Ежели бы не Еленка, дочь твоя бы на том свете была. Ты, Варвара, рази ж не она у постели Марыськи дневала и ночевала? Э... да что там, вам, воронам, толковать! Мало мне осталось, да и не вразумить вас, нелюдей...
Лицо веды посерело, скривилось от боли, она зашаталась и стала заваливаться набок. Вскрикнув, Елена подхватила падающее тело, на помощь подоспел Вейр.
- Я её отнесу в ближайший дом, ты, Ольга, присмотри здесь.
Вампирша кивнула, сверля разноцветными глазами толпу.
Я не могла понять, что меня тревожит. Неча обречена, её время пришло. Она знала об этом и не пожалела себя, лишь бы добраться до площади. Есть одно зелье, которое поставит на ноги умирающего, но полноценной жизни у него будет немного, от силы часа два. Глаза веды и цвет лица сказали мне все. Скорая смерть Нечи не могла так сильно меня беспокоить - нам, ведам, к смертям не привыкать. Да и Север скалил зубы, хотя, вроде бы, никто никого жечь больше не собирался. Я чувствовала опасность. Смерть. Закрыла глаза и осмотрелась.
Призраки. С десяток серых хламид вились над площадью. Головы в капюшонах, из-под которых смотрела сама Тьма, поворачивались, осматривая людей, словно выбирая жертву. Внешне они походили на аггелов, но, если гады были изгоями в мирах, то эти были цепными псами Жрицы. Жуткая смерть Лоринии - их лап дело. И моих.
Я слышала о них, но сталкивалась впервые. Жнецы. Где зло, кровь и невинные жертвы, там могут появиться они. И, тогда... Такие дома, места и селения называли проклятыми и обходили стороной. Только огонь мог очистить, спасти, но Елена жива! Жнецы пришли собрать дань, но остались с носом. Призрак подплыл ко мне, повернулся, глянул жуткой пустотой. Север прыгнул, тень отшатнулась, зависла в воздухе. Я пошла в дом, где скрылись Вейр с Еленой, не оглядываясь на жнецов. Не мы им были нужны. Север, то и дело, оглядываясь и скаля зубы, потрусил за мной. Люди молча уступали дорогу, не глядя в глаза.
***
Румяная молодуха в цветастом платке суетилась у стола, накрывая ужин, то и дело поглядывая на лавку, где лежала старая веда. Елена, сидя на постели, держала умирающую за руку, тихо шмыгая носом. Покрасневшие глаза и отчаявшийся взгляд резанули по сердцу. Она не плакала там, у столба, и умирала от горя сейчас. Вейр сидел на лавке у двери, разглядывая разбитые костяшки пальцев и не говоря ни слова.
- Елена, ты знаешь, что она приняла "розгу"?
- Знаю. Я прятала, она нашла, - ответила она. - Мне пришлось укрыть Нечу в подполе. Пока ставила защиту, сама задержалась, не успела, вот меня и... А теперь она умрет. Из-за меня!
- Не из-за тебя. Просто пришло её время, она не стала цепляться за жизнь, чтобы помочь тебе, - мягко сказала я.
Елена кивнула, глядя на умирающую. Дышала Неча тяжело, с хрипами, скрюченные пальцы дрожали поверх шерстяного одеяла.
- Тебе нельзя здесь оставаться. Рано или поздно припомнят.
Елена покачала головой:
- Пока она не отойдет, я не уеду. Да и некуда.
Я покопалась в сумке и протянула амулет девушке:
- Возьми. Поедешь в Миргород, там найдешь местную веду, Лидию. Отдашь ей это, она примет тебя, как родную. И... Передай, что я её очень люблю.
Она посмотрела с благодарностью и взяла амулет.
- Вейр!
- Что? - он соблаговолил открыть свои серые глазищи.
- Ты знаешь, что.
Он откинулся на стену, закрыл глаза и буркнул:
- Даже не думай. Деревне не помочь. Они сами накликали на себя беду. Чаша переполнилась, теперь им остается только молиться новым богам.
- Ничем?
- Ничем, - отрезал он. - Скажи, девка, капище пожгли?
Молодка выронила нож и круглыми от ужаса глазами уставилась на колдуна:
- Та жрец всех подбил. Опоил, окаянный, и повел рушить. Это, что же, господин, такое деется? Что же нам теперь, помирать?
