— Конечно, они знали, но это место предназначено только для детей Бога, у которых нет способностей. Он, очевидно… — Раздается ворчание, как будто кто-то ударил его и не дал ему продолжить. Единственный звук после — это движение тел. Пожатие плечами? Покачивание головой? Возможно. Я моргаю от слепящего света, пытаясь разглядеть тех, кто нашел меня.
Рука парит перед моим лицом, размахивая взад-вперед. — Эй, ты меня слышишь? — Прежде чем я успеваю ответить, парень задает другой вопрос. — Ты можешь говорить?
Поднимая голову от коленей, подтянутых к моей тощей груди, я затуманенным взором смотрю, как третья фигура присоединяется к первым двум. Голова вновь прибывшего, наконец, заслоняет худшую часть света, просунувшись между рамами остальных.
Спустя несколько секунд мои глаза медленно привыкают к свету, и я вглядываюсь в тех, кто меня обнаружил. Запавшие глаза, но яркая улыбка. Длинная шея и еще более длинные, растрепанные волосы обрамляют его лицо, третий и последний парень передо мной протягивает руку между двумя другими и опускается передо мной на колени.
— Эй, ты в порядке?
Ты меня слышишь? Ты можешь говорить? Что с тобой не так? Почему ты такой бесполезный? Какой смысл в потомках, если они не демонстрируют ни таланта ни способностей? Все эти вопросы мне задавали. Хотя никогда раньше никто не спрашивал, в порядке ли я.
Мои глаза горят, и я опускаю голову обратно на колени, когда меня охватывает дрожь. — Нет. — Я выдавливаю это слово. — Нет, это не так.
Мой ответ встречает тишина, долгая и мучительная. Наконец, тепло мальчика становится ближе, и я чувствую, как руки сжимаются вокруг меня. — Все в порядке, — говорит он. — Тебе и не обязательно быть таким.
Мягкость. Доброта. Нежность. Это не те вещи, которые я хорошо знаю, но я узнаю их мгновенно. Даже если руки, обнимающие меня, худые и юные, это не имеет значения. Тот факт, что кто-то позволил мне быть не в порядке, что кто-то прижал меня к своему телу, разделяя свое тепло и существование после стольких лет… это выводит на первый план все эмоции, скрытые внутри. Это разрушает барьер, который я возводил все то время, пока торчал в этой жалкой дыре.
