– Степаныч, ну ее на хрен, эту трубу; выйдет сварщик из бюллетеня и отрежет как надо. Там ему на три минуты работы, а я уже сорок парюсь! Короче, ко мне родственник с визитом, ежели что, я в теплушке на перекуре.
– Вчера родственник, сегодня родственник… – проворчал Степаныч. – Они что, во внерабочее время к тебе наведываться не могут? Нам тут и так до снега возиться, а коли мы еще и филонить будем…
Мигель никак не отреагировал на ворчание прораба, а выкарабкался из траншеи и повел Мефодия в небольшой дощатый домик-теплушку на колесах.
– Тут Роберто на днях забегал, – включая плитку и водружая на нее пузатый чайник, сообщил Мигель. – Рассказал, где вас с Гавриком носило. Ну, что могу сказать: сволочь ты и больше никто! Некоторые всю жизнь исполнительскую лямку тянут и даже близко никого, кроме Циклопов да Сатиров, не видят, а ты не успел слэйеры замарать, как на тебе – сначала Титана посмотреть, а потом еще хлеще – саму Афродиту пощупать! Будь мы мелочными землекопами, многие из нас на тебя после этого обиду затаили бы, и я в первую очередь… – Потом посопел, посопел и все-таки не выдержал: – Ну и как она на ощупь? Ладно, не отвечай, по роже твоей вижу, что не Зинка-буфетчица, – вон как ты расплылся…
– Даже не верится, что она враг, – заметил Мефодий. – Так все… натурально, что ли. Аж голова кругом идет, когда она свои глазищи на тебя поднимет…
– Враг-враг! – подтвердил Мигель. – Еще какой враг!.. А ты там ненароком никаких ее венерических подарков не прихватил? А то гляди, придется потом пару сотен лет на уколы ходить.
– Ну а у тебя как дела? – поинтересовался в ответ Мефодий. – Вижу, не скучаешь: подвижный труд на свежем воздухе, и все такое…
Мигель скорчил трагическую гримасу.
– И не совестно, а? – буркнул он. – Вот погоди, сам попадешь в такую передрягу, я тоже к тебе с тортиком приду и буду изгаляться: как тебе, дескать, Мефодий Петрович, живется-дышится?.. Хреново дела, вот как! Думаешь, приятно каждый день горбатиться с девяти до пяти, а последнюю неделю и вовсе от зари до зари – отопительный сезон у них на носу, понимаете ли! Прораб, гад, вечно недоволен, лишением премии стращает! Тоже мне, нашел чем пугать! А сам по умственному развитию – что моя кувалда. Я тут было начал подозревать, что у него и законные три процента мозга полностью не задействованы; от силы полтора, да и то те, что за попить-поесть-размножиться отвечают… Ничего, последний день буду отрабатывать, я его хохмы ради усмирительным сигналом в грязи поползать заставлю, вот увидит… Тоска, короче, здесь вселенская, вот что!
Уничтожив под чаек Пелагеины гостинцы и обсудив последние новости «с фронта», сослуживцы задержались на том, что у них нежданно-негаданно объявился некий «сводный брат» Сагадей.
– Этак он еще свои права на нас как на наследство затребует! – возмутился Мигель. – Не нравятся мне эти новые родственнички. Чего они обычно хотят, так это жилплощадь поделить, если вовсе себе не заграбастать! – И с обидой добавил: – Проклятье, в мире столько всего интересного происходит, а я здесь как прикованный торчу! Какие-то новобранцы, от горшка два вершка, шашни курортные с богинями крутят, а ты, заслуженный мастер исполнительского ремесла, грязь сапогами черпаешь да перед землекопами за кучку бумажек унижаешься! Где справедливость, я тебя спрашиваю?.. Ладно, потерпи еще два месяца, выйду я из опалы и устрою тебе жизнь настоящего новобранца! Будут тебе Мальдивы, будут тебе Афродиты, будут и виски с тониками…
Мигель ошибся всего на месяц – из ссылки его в срочном порядке возвратили уже к середине октября: никто и не предполагал, что в, казалось бы, давным-давно составленном уравнении современного мироустройства появится новая, не вписывающаяся в его сбалансированную формулу вводная…
Массовая истерия подобна лесному пожару при ураганном ветре, поскольку распространяется с аналогичной скоростью. Спасаясь от бушующего пламени, огромные стаи животных, в которых свирепые хищники бегут бок о бок с безобидными травоядными, сметают на своем пути все. Естественное желание выжить подавляет остальные, в том числе и обыкновенное здравомыслие. Куда угодно, лишь бы подальше от опасного места!..
Паника усиливается многократно, когда становится понятно, что спасительный выход отсутствует – впереди тупик, и деваться из него попросту некуда…
В мире локальные очаги массовой паники вспыхивали и вспыхивают повсеместно – катаклизмов природного характера во все времена было предостаточно. Но всплеска животного страха такого масштаба человечество не помнило…
