Впереди послышался бурливый поток, сбегавший с высокого перевала. Капитан достал из подсумка сигару. За шумливым бродом начинались возделанные поля миссии Санта-Инез. Он огляделся: могучие дубы справа и слева, затканные плющом, диким шиповником и розами, дышали покоем. Сквозь их тенистые ветви струился и замирал сиреневый дрожащий сумрак; местами слышался мирный по-стук дятла и беспокойное цоканье белок.
«Так что же я скажу при встрече?» — копыта коня зачакали по звонким голышам речушки. Луис терялся: как обсказать всю историю с мадридским гонцом? То, что сам он был жестоко обманут герцогом, в этом сомнений не было. Гонец к его отцу был подан Кальехой дель Рэем как опытный, опасный государственный враг, гибель которого вице-королю нужна была, что воздух.
Но даже сам заговор против Мадрида, который назревал в Мехико, во всей его чудовищности, в поражающем мозг безумии не так обезоруживал капитана, как мысль: сумеет ли отец пережить предательство старого друга, измену Королю и Державе!
Так, шаг за шагом, слово за словом, с напряжением всех своих сил обдумывал этот ритуал Луис.
«Главное, не отягчить, не выбить отца вестью, а наоборот, суметь поддержать в роковую минуту…» — твердо решил капитан, взвешивая каждую возможную реплику грядущей встречи.
Однако, когда люди коррехидора118 Винсенте Аракаи торопились отворять ворота, у Луиса в голове созрел новый план.
— Вы с ума сошли! Где вы были, команданте?! — Винсенте, растопырив короткие пальцы, поймал узду жеребца дона. — Как здравствуете? Как прошла ночь?
— Слава Богу, убирайся, не зли меня!
Капитан соскочил на землю и, не обращая внимания на перепуганного коррехидора, крикнул вышедшим навстречу драгунам:
— Эй, кто-нибудь! Найдите мне Бернардино. — Нанося тычки направо и налево, прокладывая себе дорогу сквозь толпу собравшихся зевак, де Аргуэлло направился через атрио к церкви.
Завтрак, сработанный под надзором Винсенте, был неплох. Горячий маис с мясом, канжика119 с корицей и тростниковым сахаром, сочные ломти жареной оленины с острой тортильей120 и кувшин виноградного вина.
Капитан ел шумно и со вкусом, помогая себе руками и охотничьим ножом, так как вилок в миссии не водилось. От вина его оторвали бряцанье шпор и хриплый голос Бернардино:
— Вы у себя, команданте?
Дверь отворилась, и на немой вопрос глаз ротмистра Луис махнул рукой, приглашая сесть рядом за стол и разделить трапезу.
— Что-то случилось, дон? — Бернардино, почесывая обрубок уха, уселся напротив.
— Выпей сначала вина, — капитан поставил перед ним кружку.
Симон кивнул и подцепил ее, сжимая пальцы в кулак, который пестрел царапинами и шрамами.
— За ваше дело, команданте. Я верю, вы всё равно окоротите эту тварь! — острый кадык ротмистра задергался в такт глоткам.
— Симон, — глядя в заблестевшие от выпитого глаза ротмистра, глухо начал де Аргуэлло. — Мне нужна твоя помощь.
— К вашим услугам, дон, — он придвинулся ближе.
— Ты сегодня должен покинуть Санта-Инез вот с этим, — капитан положил перед драгуном истрепанный пакет.
— Вы не сказали куда, команданте…
— Молчи. Возьмешь лучшего коня, порох, свинец, словом, всё, что надо… Здесь секретные бумаги… — капитан накрыл ладонью пакет и еще раз напряженно посмотрел в глаза опытного вояки. — Их надо срочно доставить в Монтерей. Передашь лично в руки моему отцу. Сам понимаешь, после случая на Славянке шутить с русскими нельзя. К войне всё идет, амиго.
— Что еще? — Бернардино спрятал пакет на груди.
— Может, возьмешь с собой еще кого-нибудь?
Наступило молчание. Косясь на озадаченного Симона, капитан отрезал ножом кончик сигары.
— Если только еще одного, — сдержанно заметил ротмистр. — Так, на всякий случай.
— Кого думаешь?
— Сыча.
— Дель Оро?! — капитан с сомнением вскинув брови. — Почему он? Ты вроде не жаловал этого пса.
— Вы тоже, дон, — оставаясь невозмутимым, заметил драгун. — Но он толковый… а остальное неважно, мы не женщины.
Сын губернатора повертел в пальцах сигару:
— Как знать… Может, ты и прав, Симон. Но будь осторожен. Надежда на тебя великая. Отвечаешь за пакет головой!
Капитан вновь наклонил глиняный нос кувшина, наполняя кружки.
— С этим чикано держи ухо востро, лишнего не болтай. Слишком много индейской крови в его жилах.
— Оно у меня и так острое, — сурово усмехнулся Симон, вновь почесав обрубок. — Знаю я этих бродяг с пустым брюхом. В конце концов, это для меня дело чести. Справлюсь.
— За удачу! — они наполнили кружки.
Когда Луис вместе с другими вышел проводить уезжающих, земля уже накалилась под лучами жаркого солнца. Горячий и тяжелый, словно из печи, воздух дрожал над атрио, заставляя то и дело лезть за платком.
У крепостных ворот, сдерживая приплясывающих лошадей, в седлах сидели Симон Бернардино и метис.
Ружья, ножи, пороховницы на поясах, свернутые одеяла, притороченные сзади к седлам, круглые фляжки, подсумки и кольца реат — крепкая седловка.
— Эй, будьте осторожны! Не попадитесь инсургентам! —крикнул на прощанье капитан. — Симо-он! Я рассчитываю на тебя!
