Я совсем не знала Стиви Рей, но отлично видела, что она лихорадочно соображает, насколько можно быть со мной откровенной. И решила прийти ей на помощь. В конце концов, нам предстояло делить одну комнату!
– Сука! – выпалила я.
Стиви Рей сделала круглые глаза и еле слышно захихикала.
– Скажем так, она не слишком приятная особа.
– И ей срочно нужна медицинская помощь, – добавила я, и моя соседка снова засмеялась.
– Думаю, мы отлично поладим, Зои Редберд, – по-прежнему улыбаясь, сказала Стиви Рей. – Добро пожаловать в твой новый дом! – Она сделала шаг в сторону и обвела маленькую комнату царственным жестом, словно приглашая меня во дворец.
Я огляделась и моргнула. Два раза. Первым делом в глаза мне бросился гигантский постер с изображением Кенни Чесни[6] над одной из кроватей, а также ковбойская (или ковгерлская?) шляпа на прикроватном столике. На этом же столике красовалась старомодная газовая лампа с ножкой в виде ковбойского сапога. Все понятно. Стиви Рей была настоящей сельской оклахомской девчонкой!
Но тут мне пришлось прервать свои наблюдения, потому что Стиви Рей с силой стиснула меня в объятиях. Короткие кудрявые волосы и круглая улыбающаяся мордашка придавали ей удивительное сходство с милым восторженным щенком.
– Ах, божечки, Зои, я так рада, что тебе уже лучше! Ох, как же я волновалась, когда узнала, что ты попала в лазарет! Я ужасно, ужасно рада тебя видеть!
– Спасибо, – ответила я, продолжая изучать свою будущую обитель. Я была совершенно разбита и снова, уже в который раз за этот бесконечный день, почувствовала предательский комок в горле.
– Тебе страшно, да? – спросила Стиви Рей, разглядывая меня своими огромными голубыми глазами, в которых уже блестели слезы сочувствия. Я молча кивнула, боясь, что голос выдаст мои чувства.
– Я знаю. Я проревела навзрыд всю первую ночь.
Я судорожно сглотнула и выдавила:
– А ты уже давно здесь?
– Три месяца. Ты не представляешь, как я обрадовалась, когда мне сказали, что у меня наконец-то будет соседка! Умереть – не встать!
– Ты знала, что я приеду? Стиви Рей энергично закивала.
– Ну конечно! Неферет еще позавчера мне сообщила, что Ищейка Почуял тебя и собирается Пометить. Я думала, ты приедешь вчера, но потом узнала, что произошел несчастный случай, и тебя отнесли в лазарет. Что случилось?
Я нехотя пожала плечами и ответила:
– Я искала бабушку, упала и ударилась головой.
На этот раз внутренний голос не приказывал мне молчать, но я пока не знала, как много можно рассказать Стиви Рей, поэтому очень обрадовалась, когда она понимающе закивала и больше не задала мне ни единого вопроса. Она даже про мою Метку ничего не спросила.
– Твои родители взбесились, когда тебя Пометили?
– Еще как. А твои?
– Мама восприняла все нормально. И заявила, что рада любой возможности, которая вызволит меня из нашей Генриетты.
– Генриетта, штат Оклахома? – уточнила я, радуясь тому, что мы перестали обсуждать мою персону.
– К сожалению.
Стиви Рей плюхнулась на кровать под портретом Кенни Чесни и жестом указала мне на такую же у противоположной стены. И послушно направилась туда, но на полпути застыла от изумления, увидев, что кровать застелена моим любимым розово-зеленым пледом от Ральфа Лорена.
Я перевела глаза на прикроватный дубовый столик – и даже зажмурилась. На нем красовались мой собственный уродский будильник, ненавистные ботанские очочки, которые я носила, когда глаза уставали от контактных линз, и прошлогодняя фотография, на которой мы были сняты вместе с бабушкой. На книжных полках на моей стороне комнаты я разглядела экземпляры «Сплетницы»[7] и несколько своих любимых книжек, в числе которых с сардонической ухмылкой отметила «Дракулу» Брема Стокера. Там же лежали мои диски, ноутбук и –
– Это все твоя бабушка принесла. Она ужасно славная, – пояснила Стиви Рей.
– Она не просто славная. Она нечеловечески смелая, если смогла съездить к моей маме и ее уродскому муженьку за всем этим барахлом. Могу себе представить, какую сцену закатила ей моя мамочка! – Я вздохнула и потрясенно покачала головой.
– Выходит, мне еще повезло. По крайней мере, мама спокойно восприняла это. – Стиви Рей указала на контур полумесяца на своем лбу. – Зато папа чуть с ума не сошел, да это и понятно, ведь я его единственная «маленькая девочка». – Она пожала плечами и захихикала. – А трое моих братцев были просто в восторге, они мне ужасно завидовали и все время просили, чтобы я помогла им познакомиться с девчонками-вампирками. – Она закатила глаза и фыркнула: – Мальчишки – такие дураки!
– Ужасные дураки, – подтвердила я и улыбнулась. Если Стиви Рей считает мальчишек дураками, значит, мы с ней поймем друг друга!
