Чейз прислонился к дальней стене и, сложив руки на груди, ждал пока я поем. Выглядел он великолепно. Влажные волосы создавали на голове идеальный беспорядок; сейчас они казались почти чёрными. Несколько прядей упали на бровь и по виску сбежали блестящие капельки влаги. Джинсы были всё те же, а вот футболка сменилась на плотную полинявшую рубашку, рукава которой закатаны по локоть, обнажая крепкие руки с выступающими от напряжения венами.
Сглотнула. Только что внутри меня промчалась волна чего-то необъяснимого. И понимание того, почему мне вдруг стало так жизненно необходимо посмотреть на него снова, казалось ещё более необъяснимым. С трудом себя пересилила и продолжила есть, едва удерживая ложку в руке: слабость была просто невероятной. Похоже, всё-таки стоило принять таблетки.
Взглянула из-под ресниц: Чейз не смотрел на меня, разглядывал круглое окошко в стене с проникающими в камеру первыми лучами солнца. Что же не так с этим парнем? Почему он такой… какой? А каким я хотела его увидеть? Добрым? Милосердным? П-ф-ф… Похоже жар действует на меня слишком сильно. Плавит мозг, потому что сейчас и правду захотелось, чтобы этот суровый парень был чуточку мягче со мной. Наверное, я схожу с ума.
Поставила пустую миску рядом с собой и осушила кружку с водой.
– Благодарю, – сказала и сама не ожидала, что голос окажется таким безжизненным.
Между бровями Чейза на какое-то мгновение пролегла тоненькая морщинка. Затем он достал из заднего кармана джинсов верёвку и шагнул ко мне. Я догадывалась, зачем это и без пререканий выставила перед собой руки. В ближайшее время моему плечу предстоит пережить незабываемые ощущения.
Готова поклясться – Чейз помедлил! Видимо я его слегка обескуражила своим послушным поведением.
– Я потом наверстаю, когда буду чувствовать себя получше, – еле слышно выдавила и облизала пересохшие губы.
Чейз принялся связывать мне руки. И вовсе не агрессивно. Обычно. Просто делая то, что должен был… или ему велели. Выражение лица было как всегда каменным.
Его пальцы случайно коснулись моей кожи на запястье, и кровь резко прилила к голове, щёки буквально вспыхнули. Что это? Что со мной не так?
Подняла глаза, рассматривая длинные чёрные ресницы, похожие на крылья. Переместила взгляд на нос и заметила, что он не такой уж идеальный: только сблизи видно, что носовую перегородку не раз ломали. На подбородке в лёгкой щетине заметен шрам серповидной формы. И ещё один на брови, короткий, белый, как клык тигра, явно принёсший когда-то немало хлопот.
Словно вспышкой перед глазами возникла картинка того боя, когда его избили до полусмерти. Тогда все думали, что это его последнее появление в яме. Кажется, что это было сто лет назад. На Койоте живого места не было. Просто не верится, что сейчас я стою к тому отчаянному бойцу настолько близко, что ощущаю жар от его тела. Или это жар от меня?..
Вдруг воздух в тесной камере стал настолько тяжёлым, что стало трудно дышать. Пульс стучал со скоростью света, мощным насосом разгоняя кровь по венам, а сердце трепыхалось в груди, как большая бабочка, что только-только учится летать. Что со мной не так?
Кажется, лихорадка выходит на новый уровень.
Чейз завязал последний узел на верёвке и взглянул мне в лицо. Господи, почему я сейчас выгляжу, как помойная кошка? Господи, почему я вообще хочу выглядеть иначе?!
Ничего нового в его лице не увидела: стальная маска, ледяные глаза, сжатые челюсти, словно унизительнее того, что он делает сейчас, он не делал никогда в жизни и его это уже порядком достало – нянчиться со мной. Но кое-что всё же изменилось. Пусть глаза и были двумя холодными звёздами, они смотрели на меня дольше, чем обычно. Намного дольше.
Неожиданный поток свежести хлынул в лицо и я застыла. Это… это он. Его запах…
– Чейз… – мой голос был хриплым и слабым.
Чейз вздрогнул. На мгновение его глаза расширись, словно я только что больно ущипнула его. А затем взгляд его стал прежним: смотрел с осуждением, словно я не имела никакого права называть его по имени и это страшный грех!
Мне было всё равно. Меня лихорадило. Язык заплетался. В голове плавилась ртуть. А Чейз не казался таким монстром – что самое странное.
– На улице дождь? – прошептала я. – Ты… ты пахнешь… дождём.
Его лицо не изменилось. Он просто смотрел на меня, как любитель смотрит на картину неизвестного художника. Смотрит и идёт дальше, не находя ничего стоящего его внимания.
Вот и Чейз поступил также: зашёл за мою спину и толкнул к выходу. Но кое-что он всё же сделал напоследок – вернул мою повязку на место, зафиксировав руку с больным плечом, так что благодаря верёвке на запястьях, теперь они обе оказались в подвешенном положении.
И вот я снова стою в центре крестообразного сооружения. Помещение быстро заполняется людьми, каждый занимает отведённый ему участок креста.
