Чуб в ответ едва заметно кивнул головой, чуть скосив при этом глаза на незнакомого молодого человека, развалившегося в небрежной позе на траве.
— Мой племянник, благородный Эйрик, — представил его ярл. — Мне передали, что ты хотел встретиться со мной, сержант.
Чуб опустился на землю, жестом приглашая собеседников последовать его примеру. Стороннему наблюдателю могло показаться, что встретились добрые друзья и в ожидании веселой пирушки на свежем воздухе ведут непринужденную беседу.
— Я предлагаю тебе, ярл, заключить договор.
— Договор заключают воюющие стороны, — небрежно заметил Гоонский, — а кого представляет сержант Чуб — тень?
Чуб усмехнулся:
— Значит ли это, что ярл Гоонский боится тени?
— А кто сказал, что я боюсь?
— По твоему приказу убивают детей Башни. Не думаю, что тебе это доставляет удовольствие, значит, это делается из страха.
— Это делается из предосторожности, сержант, — нахмурился Гоонский. — Мальчишки имеют одну неприятную особенность: со временем они становятся мужчинами.
— Я все же думаю, что у тебя, ярл, немало и других забот, кроме этой весьма неприятной.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты еще не выяснил, ярл, отчего умирают твои воины?
Брандомский вскочил на ноги, кипя от возмущения:
— Это ты! Я так и думал, что это ты!
Чуб равнодушно поднял глаза на разъяренного владетеля:
— Не валяй дурака, Брандомский, я не меньше вашего заинтересован в обороне Змеиного горла.
— Что же ты предлагаешь нам, сержант?
— Я дам тебе порох, ярл, а ты гарантируешь безопасность детям на десять лет.
— А почему только на десять?
— Потому что за эти десять лет ты, ярл, поймешь, что вам они нужны даже больше, чем мне.
— Ты говоришь загадками, меченый.
— Это все, что я могу тебе сказать.
— Десять лет! — возмутился Бьерн. — Да за это время из них вырастут такие волки, что с ними сам черт не совладает.
Чуб даже глазом не повел в его сторону, он ждал ответа от Гоонского.
— Десять лет — большой срок, — задумчиво проговорил ярл Эйнар.
— Большой, — охотно согласился Чуб, — но полученный от меня порох позволит тебе удерживать стаю, да и замки станут покладистее, зная твою силу.
Последнее замечание меченого понравилось Бьерну:
— Ты не собираешься ставить нам никаких условий?
— Кроме одного: я оставляю за стенами Ожского замка дюжину своих ребят и не хочу, чтобы с ними приключилась беда.
— И хозяйка замка дала на это свое согласие? — удивился владетель Маэларский, впервые обнаруживший интерес к разговору.
— Милосердие благородной Гильдис поистине безгранично, — заметил ехидно Бьерн, скрывая за насмешкой досаду, впрочем, он догадывался об истинных причинах этого поступка.
Гоонский промолчал, видимо, неожиданное заявление Чуба его мало тронуло.
— Я согласен, — сказал он наконец после недолгого раздумья. — Кто будет доставлять нам порох?
— Либо я, либо один из молчунов. Связь будем поддерживать через Ожский замок. Всего хорошего, владетели.
И, не кланяясь, Чуб повернулся к собеседникам спиной и бесшумно исчез в лесных зарослях.
— Серьезный мужчина, — одобрил меченого веселый Эйрик. — Но неужели, дядя, ты собираешься выполнять условия этого договора?
— Я часто слышал одну поговорку, — озабоченно произнес Гоонский, — меченый убивает мечом, а вохр взглядом, раньше я не принимал ее всерьез, и теперь мне кажется, что напрасно.
Брандомский побледнел: сам он видел вохра только издали, но несколько его воинов уже умерли от неизвестных причин. И по какой-то роковой случайности это были как раз те дружинники, которые наиболее решительно противостояли стае во время прорывов. Многие, в их числе и сам Бьерн, полагали, что люди умирают от заразы, занесенной в Приграничье стаей.
— А как же меченые? — удивился Маэларский.
— Меченые имели дело со стаей на протяжении сотен лет и, вероятно, имели против этой напасти противоядие, — отозвался Гоонский.
— Так почему ты не потребовал его у Чуба? — спохватился Бьерн.
— Боюсь, что противоядие у меченых в крови, — вздохнул ярл, — и вряд ли они могут им с нами поделиться.
— Так что же нам делать?
— Жить, — усмехнулся Гоонский. — На наш век наемников хватит. Лэнд поставляет этот сброд в избытке, а отчего они умирают, никого не волнует. А вот своих воинов стоит Поберечь.
Глядя в расстроенные лица своих собеседников, ярл Эйнар усмехнулся:
— Не все так уж безнадежно, благородные владетели, у нас есть еще несколько десятков меченых на вырост.
И ярл засмеялся, откинув назад седеющую голову.
Лось не понял, почему засмеялся толстый ярл, да его это не особенно интересовало. Главное, что Чуб благополучно ушел с поляны и слежки за ним не было. Пока владетели держали данное слово.
— Все чисто. — Лось спрыгнул с дерева и подошел к Чубу.
— Ярл Гоонский не дурак.
— Зачем ты даешь им порох? — сердито спросил мальчик.
— Кто-то должен прикрыть Змеиное горло от стаи, пока вы подрастете — пусть это будет ярл Гоонский. Придет время, и мы вырвем Приграничье из его рук.
— Зачем ты отправляешь нас в Ожский замок? Тор родился владетелем, он никогда не будет меченым до конца.
