Популярный аргентинский писатель и публицист Мануэль Угарте был одним из значительнейших последователей так называемого «креолизма». Это особое течение в испаноязычной латиноамериканской литературе, представители которого стремились изобразить национальные проблемы и жизнь простого народа в жанре реализма. Стремление понять ментальную сущность нации и наиболее полно описать ее, опираясь исключительно на личный опыт и наблюдения, нашло свое отражение во всех без исключения произведениях Мануэля Угарте.
© ИП Воробьёв В.А.
© ООО ИД «СОЮЗ»
Ничего нет легче, как понять причины, по которым дон Гонсало Фернандес-де-Саласар принял участие в экспедиции, организованной доном Педро-де-Мендоса в силу приказа, подписанного Карлом V. Совсем не будучи ни знаменитым воином, как Фернандес-де-Луденья, ни знаменосцем, как Хуан Осорио, ни капитаном гвардии, как Галас де-Медрано, ни главным альгвасилом, как Хуан де-Айолас, дон Гонсало Фернандес-де-Саласар, младший сын разорившейся семьи, был лишь простым пехотинцем среди тысячи других, отправившихся на борту пяти крепких кораблей из Санлукара де-Баррамеда 24 августа 1535 года. Но в груди дона Гонсало Фернандеса-де-Саласар билось самое мужественное сердце во всей Севилье, и этого достаточно, чтобы оправдать его решение и этот рассказ.
Его товарищи де-Солис и де-Габато, которым удалось после тысячи бед и приключений вернуться в Испанию, рассказали столько чудесного о богатствах нового материка, что много юношей, желавших приобрести славу и богатство, записалось в различные экспедиции, которые в то время направлялись к «Южному проливу», или к неведомой реке, богатство которой металлом заслужило ей название «Рио-де-ла-Плата», «Серебряная река». Испания была тогда в горячке предприятий. Опьяненные своим могуществом и славой, провинции соперничали в инициативе, и в каждом городе появлялись тысячи людей, отважных и ищущих приключений, умевших играть своей жизнью, словно жестоко мстя судьбе, ударам которой они подвергались. «Меченый», как называли дона Гонсало Фернандеса-де-Саласар его соотечественники из-за громадного шрама, пересекавшего его лицо, был одним из тех храбрецов, которым нечего было терять и которые готовы были рискнуть всем. Когда он взошел на борт «Тринидад», он поклялся не возвращаться на родину иначе, как покрытым золотом и лаврами. Старые раны самолюбия и понятное нетерпение его тридцати лет толкали его на поиски счастья и на завоевание собственной шпагой места под солнцем, места, в котором ему отказывали свои.
В течение четырехмесячного плавания «Меченый» вел себя примерно и держался вдалеке от мятежей, которые вспыхивали и потухали по случайному капризу среди этих беспокойных людей, вызывавших на бой как судьбу, так и бессмертие. Когда Мендоса велел заколоть Хуана Осорио и опозорил его, объявив его «изменником и мятежником», наш герой был одним из тех, кто воздержался от мнения по этому случаю, доказывая себе, что он прибыл сюда, чтобы завоевать мир, а не вмешиваться в соперничество начальников. Эта надменность, по которой можно было определить его характер и его честолюбие, приобрела ему много симпатий и некоторую неприязнь. Но «Меченый» с улыбкой продолжал прясть свою грезу и чистить свое оружие, как будто на свете не существовало ничего кроме Америки, славы, меча и мушкета.
Через четыре месяца плавания, прерываемого многими опасностями и бурями, экспедиция прибыла в Рио-де-ла-Плата. Завоевание нащупывало неведомое и открывало наконец двери будущего. После бесчисленных колебаний и споров, корабли направились в бухту, казавшуюся подходящей для основания там лагеря, который, в память почитаемой иконы Триана – одного из предместий Севильи, окрестили именем святой Марии Буэнос-Айрес.
«Меченый» был одним из трехсот солдат, вышедших на бой с индейцами, расположившимися с явно враждебными намерениями вокруг отважной экспедиции, уже спешившей начертать план нового города.
«Пришел твой час», – сказал себе «Меченый», углубляясь в неведомые земли. Нужно не упустить случая и биться отважно, – ведь Севилья смотрит на тебя».
Так как «Меченый» искренне верил в свою счастливую звезду, он верил в будущее, и у него даже появилась уверенность в том, что все должно соответствовать его желаниям.
Отсюда его разочарование, когда он заметил, что первая стычка не была триумфом. Индейцы вели войну неожиданным и беспорядочным образом, были вооружены пиками, стрелами и метательными шарами и были в количестве во сто раз большем, чем испанцы; а так как начальника колонны не оказалось, то солдаты, по приказу лейтенанта, должны были возвратиться к исходному пункту.
«Меченый» сказал себе:
«Будет в следующий раз».
И надеясь на лучшие времена, он помогал, как и все другие, возведению крохотного городка, построенного из соломы и глины и окруженного толстой земляной стеной, которую индейцы разрушали ночью и которую необходимо было беспрерывно защищать. Лишения, которые он терпел из-за отсутствия продовольствия, не сломили его характера. «Меченый» знал, что слава покупается дорогой ценой. Когда его товарищи, истребляемые болезнями, ослабевшие от ран, деморализованные враждебностью этой местности, где все, казалось, отталкивало их обратно к морю, рискнули выразить жалобу, «Меченый» возмутился и бросил им в лицо упрек в слабости. Он говорил им, что они пришли сюда, чтобы геройски сражаться; что вернутся на родину только бабы, – настоящие мужчины должны уметь улыбаться страданиям…
