Господи, да что ж мы за люди такие? Подняли шум о необходимости тотальной толерантности как раз когда западноевропейцы от своей взвыли! С убийства Ван Гога — через парижские поджоги — до карикатурных погромов — старая Европа двинулась тяжелым путем переосмысления ценностей. И не таким уж ругательством звучит теперь слово «националист», как года четыре назад. Слишком много французов проголосовало за Ле Пена, чтобы всех их можно было запросто взять и записать в мракобесы и изверги рода человеческого. Оглядываясь на сограждан, которых сами вчера всячески третировали, социально взрослеющие французы начинают понимать: да они же хотят всего-навсего, чтобы на Елисейских полях преобладала французская речь! Батюшки мои, да ведь это же совершенно нормально, если вдуматься. Все громче звучит робкий поначалу призыв: если хотите жить у нас, живите по-нашему!
Пресловутая «ксенофобия» должна быть не страшилкой, а индикатором. Если она выливается в противоправные, преступные, наконец, просто безобразные формы, это говорит лишь о наличии проблемы, которую власть либо не хочет решать, либо решает неверно.
Первую статью, наэлектризованную эмоциями, я уже прихлопнула делетом. Эмоции мало чем помогут. Сколь ни тягостно, а надо попытаться ответить на вопрос — какие проблемы обнажило громкое убийство пятнадцатилетней московской школьницы?
СМИ, как всегда, наступили на грабли двойного стандарта. Волнение общества все же вызвало к жизни кое-какие отклики в газетах, хотя и не на второй и даже не на третий день после убийства. Мы в этом абсолютно не оригинальны: в любой европейской стране всякое преступление, предположительно совершенное представителем любого «меньшинства» против обычного гражданина, всячески замалчивается из страха обвинений в «дискриминации» — этнической, религиозной и далее по списку.
Вот и у нас сегодня всякий, кто пытается привлечь внимание к гибели школьницы, разумеется, «делает себе пиар на крови». (Попадаются выражения и похуже, начисто лишенные элементарного человеческого сострадания к погибшей девочке — «националисты размахивают маленьким трупиком»). Но только возникает вопрос: почему при значительно большем шуме вокруг убийства таджикской девочки никого в самопиаре не обвиняли? Почему в одном случае возможен только «праведный гнев», а в другом — исключительно «пиар»? Ответа тут по определению не может быть. Если конечно, мы не сочтем за ответ: «потому, что это толерантно».
Рекорд толерантности, на взгляд автора данных строк, побил «Московский комсомолец». Некая Л. Панченко выразительно назвала встревоженных жителей Можайского района «злобными аборигенами». Не удержусь от цитаты:
Восхитила и промелькнувшая в другой статье формулировка: милиции «удалось задержать» участников несанкционированного схода. Извините, а они что, скрывались? Оказывали вооруженное сопротивление?
И, кстати, почему на сход не было этой самой «санкции»? Почему власти добровольно не выбежали к людям, не успокоили: разыщем, изверг никуда не денется!
Акценты расставлены незаметно, но умело. По словам «Комсомольской правды», Аня,
