Алагир переоделся в свои старые латы. Бронзовые Доспехи, завернутые в одеяла, везли на одной из запасных лошадей. Эту кольчугу, в которой он был сейчас, носил еще его дед в битве при Ларнессе и отец при осаде Рабоаса. Наголовник и ворот подарил ему дядя Элингель, проносивший их всю Четырехлетнюю войну, которая покончила с готирской династией. Сабля, самая старая из его снаряжения, помнила войну Близнецов, отошедшую уже в область преданий.
В старых доспехах Алагир чувствовал себя гораздо уютнее, но это относилось скорее к его душе, а не к телу. Бронзовые Доспехи, как и обещал голос, сидели на нем как влитые и были куда легче его собственных. По правде сказать, он просто не считал себя их полноправным владельцем. Князь Регнак впервые надел их в Дрос-Дельнохе, во время войны, на которой пал Друсс-Легенда. После него их носили другие герои. То, что теперь они достались сошедшему с гор крестьянскому сыну, казалось почти кощунственным. Отношение к этому солдат смущало Алагира ничуть не меньше: люди, которых он знал с детства, взирали на него прямо-таки благоговейно и с невиданным прежде послушанием ловили каждое его слово.
Оказалось вдруг, что он стоит на особицу, и это вовсе не радовало его.
После второго землетрясения все ждали, какое решение примет новый князь. Вернется в лагерь или поведет их к каким-то иным свершениям? Он находил такую ответственность слишком большой для себя.
Потом он вспомнил о белом коне. Быть может, это был знак? Быть может, скакун предназначался для нового Бронзового Князя? Алагир не знал этого, но поиски убежавшего коня по крайней мере давали Легендарным занятие, а ему самому — время для раздумий.
Он так ничего и не придумал, когда из разведки вернулся Гильден. Сержант отдал командиру честь, чего на памяти Алагира ни разу не делал.
— Что там, Гил? Какие-то препоны?
— Возможно, и так. Я только что встретил вашего друга Ста-вута.
Алагир повеселел. Ставут — умная голова и может подсказать ответ на пару трудных вопросов.
— Что ж ты не взял его с собой? Для купца эти места опасны. Гильден снял шлем, откинул кольчужный капюшон и расчесал пятерней седые, промокшие от пота волосы.
— Я предлагал. Но он, было бы вам известно, путешествует теперь вместе с большущей стаей беглых джиамадов. Называет их своими ребятами. Я сказал, что в нашу работу входит их истреблять, а он мне знаете что ответил? Я сам, говорит, тебе сердце вырежу, если вы вздумаете на них напасть. Что вы на это скажете?
— Ставут так сказал? Мы говорим об одном и том же парне? Маленький такой, ездит на пароконной повозке и боится джиамадов, как огня?
— Он и есть. Только теперь он их не боится. Этих зверей с ним около полусотни. Он сказал, что научил их охотиться.
Алагир расхохотался.
— Чего вы смеетесь? — сердито спросил Гильден.
— Славная шутка, Гил. И ты хорошо ее продал. Не знал, что ты можешь быть таким остряком. Так где же он? Едет за тобой следом?
— Ничего себе шутки! У него одежда вся загваздана кровью. А его фуру возят двое зверей — и только попробуйте опять засмеяться. Это все правда. Что делать-то будем? Насчет джиков нам дан ясный приказ.
— Наши приказы, Гил, больше не имеют силы. С тех пор, как мы нашли Доспехи.
— Не годится, чтобы эти звери гуляли на воле. Ставут, сдается мне, умом тронулся. Они сожрут его, как только проголодаются.
— Я этих тварей ненавижу не меньше твоего, Гил, но при тебе они вроде бы на него не покушались. Что он еще говорил?
— Сказал, что с юга идет многотысячное войско. Похоже, что близится решающее сражение.
— Найдем коня и сразу двинем на север.
— Как скажете, — угрюмо проронил Гильден.
Они ехали еще около часа и увидели небольшую долину, а в ней белого коня. На нем сидел человек. У Алагира дух захватило от этого зрелища. Чудо-конь скакал во всю прыть, пытаясь сбросить всадника, но тот предугадывал все его уловки. Когда он спрыгнул с падающего коня и тут же снова вскочил в седло, Алагир едва не захлопал в ладоши. Весь отряд, затаив дыхание, наблюдал за поединком, где схлестнулись две воли. Наконец конь признал, что нашла коса на камень. Всадник то сдерживал его, то пускал вскачь, то заставлял поворачивать. В какой-то миг он поднял глаза, увидел Легендарных и направил коня прямо к ним. Алагир, не отрываясь, смотрел на его чеканное лицо с ярко-голубыми глазами. Присутствие конных солдат незнакомца, похоже, ничуть не смутило. Алагир выехал ему навстречу.
— Спасибо, что нашел моего коня.
— Он не твой. — В словах незнакомца не было ни злобы, ни вызова — он просто говорил то, что есть.
— Из чего ты так заключаешь?
— У вас у всех седла одинаковые, — он с улыбкой кивнул на Легендарных, — одинаковые стремена, одинаковые рога, на которые вы вешаете свои луки. На этом седле ничего похожего нет. Зато на нем была кровь — значит, всадник скорее всего убит.
— Верное рассуждение, — признал Алагир. — Этот конь мой по праву победителя, поскольку всадника убил я.
— Вот как. Любопытная ситуация. Не хочешь ли победить и меня заодно?
— По-твоему, нам это не под силу?
