Ставут вздохнул и подошел к самому краю. Им сразу же овладело знакомое головокружение и растущее желание прыгнуть вниз. Его прямо-таки манило туда. Затем пришел страх, и Ставут отшатнулся.
— Полоумный, — сказал он себе. — Зачем ты каждый раз это делаешь?
Он заметил, что на него смотрит Скороход, и погладил коня.
— Я вовсе не собирался прыгать. — Конь фыркнул — насмешливо, как почудилось Ставуту. — А ты вовсе не такой умный, как тебе кажется, — сказал он Скороходу. — Не хватало еще, чтобы меня конь судил.
Он снова уселся на козлы, отпустил тормоз, тряхнул вожжами и начал долгий спуск в долину.
Ставут полюбил эту деревушку — и не только за то, что здесь жила Аскари. Черноволосая охотница влекла его к себе и зажигала его кровь, как ни одна женщина до нее, но, кроме нее, он любил и горы, дышавшие покоем и наполнявшие радостью его душу. Любил добрых, гостеприимных селян и отменную кухню Киньона. Дом здоровяка Киньона служил заодно и заезжим двором. В первый его приезд, два года назад, Ставута это слегка насмешило. Он искал, где бы поесть, и одна женщина у пекарни указала ему дом Киньона. Домик был старый, с крохотными оконцами и соломенной крышей. Ставут подумал, что заблудился, хотя это вряд ли было возможно в такой маленькой деревушке. Он слез с козел и увидел, что дверь открыта. Уже смеркалось, и человек внутри вешал на стены зажженные лампы.
— Добрый вечер, — сказал Ставут.
— Добрый вечер и тебе, путник. Проголодался небось? Заходи садись.
Ставут вошел в комнату не более двадцати футов в длину и пятнадцати в ширину. В каменном очаге пылал огонь, по обе стороны от него стояли два единственных стула. Это была бы обычная жилая комната, если бы не три длинных, грубо сколоченных стола с приставленными к ним лавками.
— У меня есть пирог с олениной и луком, а еще сдоба с изюмом, коли ты сладкое любишь, — сказал грузный светловолосый хозяин.
Ставут озирался, не понимая, какой доход может приносить харчевня в этом селеньице.
— Звучит заманчиво, — сказал он. — Где можно сесть?
— Да где хочешь. Меня Киньоном кличут. — Ставут пожал хозяину руку и сел в дальнем углу, у окошка, глядящего в огород. — У меня и эль есть. Темный, но вкусный, если тебе по вкусу такой.
Эль оказался почти черным, но с шапкой кипенно-белой пены, а такого вкусного пирога Ставут давно уже не едал. Чуть позже к Киньону потянулись другие деревенские жители — выпить, поболтать и посмеяться.
Аскари пришла ближе к ночи, прислонила свой длинный лук к стене и положила рядом колчан со стрелами. У Ставута дух захватило. Высокая, стройная, в безрукавке оленьей кожи, кожаных штанах и мягких сапожках. Длинные темные волосы подвязаны черной кожаной лентой. За свои двадцать шесть лет купец повидал немало красоток — и постель делил не с одной, — но таких, как эта девушка, не встречал никогда. Пошутив о чем-то с Киньоном, она села за стол неподалеку. Он улучил момент, перехватил ее взгляд и послал ей лучшую из своих улыбок. Всем его знакомым женщинам очень нравилось, как он улыбается, и он полагал, что это самое сильное оружие в его арсенале. Но девушка лишь кивнула ему и отвернулась, явно не поддавшись его чарам.
— Меня зовут Ставут, — не смутившись, представился он.
— Это хорошо. — Девушка доела свой ужин и ушла. Когда разошлись все остальные, Ставут расплатился с Киньоном и тоже собрался выйти.
— Ты никак у повозки собираешься спать? — спросил хозяин.
— Ну да.
— Ложись лучше в доме. У меня и кровать лишняя есть. Думаю, ночью дождь будет.
Ставут с благодарностью согласился. Он позаботился о лошадях, а потом сел с Киньоном у огня и стал развлекать его историями о Зарубежье.
— А кто эта девушка с луком? — осведомился он под конец.
— Я видел, как ты смотрел на нее, — засмеялся хозяин. — Думал, ты вот-вот язык вывесишь.
— Что, так заметно?
— Еще как. Аскари у нас девушка особенная. Посмотрел бы ты, как она стреляет. Летящей перепелке запросто попадет в голову. Веришь, нет? Я своими глазами видел. Колдовство, да и только. А такой лук натянуть — все равно что поднять шестьдесят фунтов. Казалось бы, не под силу тонюсенькой девочке, а вот поди ж ты.
— Она твоя родственница? — спросил Ставут, боясь коснуться чего-нибудь щекотливого.
— Нет. Ее сюда еще ребенком привезли, вместе с матерью. Мать была хорошая женщина, мягкая и обходительная. Аскари на нее совсем не похожа. Грудью только слабая и все кашляла. Умерла, когда девочке было лет десять. Аскари тогда стала жить у Шена-пекаря и его жены. — Ставут вспомнил этого невысокого человека с мощными бицепсами и большими руками. Девушка, уходя из харчевни, поцеловала его в лоб.
— Есть у нее жених?
— Нет. И вряд ли будет.
— Почему так?
Киньон внезапно стал осторожен.
— Господин Ландис иногда приезжает сюда, чтобы поговорить с ней. Думаю, он питает к ней нежные чувства. Ну, да что господские дела обсуждать. Пойдем, покажу тебе твою комнату.
