При звуке этого голоса Марк и Гай Филипп тут же вскочили на ноги и схватились за мечи. Стражники бросились было к римлянам, мгновенно утратив показную невозмутимость.
— Стойте! — крикнул Вулгхаш, остановив одновременно римлян, и своих телохранителей. — Что происходит?
Скавр был избавлен от необходимости отвечать. Слуги, стоявшие у дверей в тронный зал, в ужасе расступились.
Каждый шаг входившего в зал человека отдавался гулким эхом, которого не мог поглотить даже мягкий шерстяной ковер. Эти приглушенные шага тяжелых сапог были единственным звуком, который нарушал внезапно наступившую мертвую тишину. Одежда князя-колдуна уже не была белоснежного цвета. Грязно-коричневые лохмотья развевались вокруг доспехов.
Как того требовал этикет, Авшар остановился у самой кромки ковра. Лицо, скрытое шлемом, повернулось сперва к одному римлянину, потом к другому.
— Так-так, — произнес Аншар с жутким весельем в голосе. — Кто же это у нас в гостях?
Вулгхаш резко произнес:
— У нас имеется слуга, который явно не признает своего повелителя. Как ты посмел разговаривать столь непочтительно? Или это просто говорит со мной твоя врожденная грубость?
Марк посмотрел на кагана с восхищением. Вулгхаш даже не дрогнул. На его лице не было и следа того страха, который в присутствии Авшара всегда охватывал и союзников, и недругов князя-колдуна.
Авшар бросил на Вулгхаша свой леденящий душу взгляд, казавшийся еще страшнее из-за того, что глаза колдуна скрывались за покрывалом. Каган не опустил глаз — такой твердостью могли похвалиться очень немногие.
Кипя от гнева, Авшар отвесил небрежный поклон, одним этим уже нанося Вулгхашу новое оскорбление.
— Прошу прощения Вашего Величества, — произнес он, но в голосе его не чувствовалось никакого раскаяния. — Всему виной мое глубочайшее изумление. Увидев здесь этих негодяев, я на миг забылся. Мне показалось, будто я все еще нахожусь в проклятом Видессе, во дворце их жалкого Автократора. Сказки мне, захватил ли ты их в битве или же их выловили как шпионов?
— Ни то ни другое, — ответил Вулгхаш, но его взор поневоле метнулся к римлянам. — Почему ты утверждаешь, что встречал этих бывших наемников при дворе Автократора Видессиан? Что они делали там? Несли стражу?
— Бывшие наемники? Стражи? — Откинув голову назад, Авшар засмеялся. Эхо ледяным холодом отразилось от высокого свода. Ночная птица, спавшая на одной из потолочных балок, всполошилась и улетела. — Так вот что они тебе наплели? — Авшар снова засмеялся и дал довольно цветистое, но подробное и точное описание карьеры Скавра в Видессе. — А коротышка — один из его главных приспешников.
— Чтоб ты подавился, — проворчал оскорбленный старший центурион. Он стоял, покачиваясь на пятках, готовый броситься на Авшара в любую минуту.
Вулгхаш не обратил на Гая Филиппа никакого внимания.
— Это правда? — спросил он Марка железным голосом.
Авшар зашипел, как готовая укусить змея:
— Будь осмотрительнее в речах, о Вулгхаш. Если в своей гордыне ты вознамеришься усомниться в изреченных мною словах, ты можешь зайти слишком далеко и поверить этим псам более, чем мне.
— Не дерзай свыше позволенного тебе, колдун. Не твоего позволения спрошу, аще бо поступать вознамерюсь — так ли, инако ли.
Каган владел архаическим видессианским языком не хуже Авшара. Возможно, подумал Марк, Авшар его и обучал.
Каган повторил свой вопрос римлянину:
— Так это правда?
— Да, почти все — правда, — вздохнул Сказр. Теперь больше не видел смысла лгать.
Авшар снова засмеялся, на сей раз торжествующе.
— Собственными устами он подтвердил свою вину. Отдай мне сих негодяев, Вулгхаш. Предо мною долг их больше, чем пред тобою. Клянусь — оскорбление, которое они нанесли тебе своей ложью, будет оплачено тысячекратно!
Колдун почти мурлыкал, предвкушая месть. Повинуясь его жесту, дворцовые стражники подались вперед и ждали только приказания кагана схватить римлян. Но Вулгхаш остановил их.
— И в прежние дни, и ныне я говорил тебе, колдун: здесь распоряжаюсь я! Но ты постоянно забываешь об этом. Пусть эти люди и солгали мне. Я знаю о них и иное: они спасли жизнь моему министру. Я назвал себя их другом.
— Что ты хочешь сказать? — Шепот Авшара был страшным от ненависти.
— Жизнь за жизнь. Табари — за них двоих. — Вулгхаш повернулся к Скавру и Гаю Филиппу. — Седлайте своих лошадей. Клянусь, вас не станут преследовать. Я не нарушу слова. Вам следовало бы довериться мне до конца. Жаль! Больше я не смогу вам верить. Убирайтесь!
Не веря своим ушам, Марк внимательно глядел в лицо кагана. Оно потемнело от гнева, но Марк не заметил ни следа вероломства. Вулгхаш действительно был столь же верен в дружбе, сколь постоянен во вражде.
— Ты — человек чести, — мягко проговорил трибун.
— Ты очень кстати напомнил мне об этом, ибо я испытываю сильное искушение забыть об этом.
— Ты — дурак! Голова твоя набита дерьмом! — громовым голосом взревел Авшар.
Римляне не успели двинуться с места. Чтобы выйти из зала, им пришлось бы пройти мимо князя-колдуна. Распаленный яростью, Авшар почти забыл о них. Он выкрикивал оскорбления, адресуя их кагану:
