Это был Ариг. Прислонившись к большому валуну, он переводил взгляд с Гуделина на Виридовикса, с Горгида на Агафия Псоя. Потом с силой ударил кулаком по колену.
— Я не собираюсь прозябать в этих горах мелким разбойником! Мне не по душе считать себя героем, когда удастся выкрасть пяток овец или девку.
— Что же ты намерен делать? — поинтересовался Псой. Этот видессианин обладал римской прямолинейностью и не имел обыкновения кружить вокруг да около.
— Не знаю, будь оно все проклято! — ответил Ариг, гневно взглянув на дрожащее море костров, разлитое по ночной столице Иезда.
Скилицез последовал глазами за его взором:
— Если обойти их стороной, то можно будет сразиться с ними, соединившись с войсками Империи.
— Нет, — уверенно произнес Ариг. — Я не отступлю от Машиза, пока еще в состоянии нанести врагам удар. Дух отца вечно будет преследовать меня, если я не отомщу за его смерть.
Знакомый с обычаем степей, видессианин кивнул в знак согласия. Затем Скилицез попытался зайти с другой стороны:
— Но ты вовсе не должен отказываться от мести! Прими помощь Империи. Увеличь свою армию новыми союзниками, как сделал в Эрзеруме. Это только ободрит твоих воинов.
— Возможно. Но только я делать этого не стану. Не сравнивай Империю и Эрзерум. В Эрзеруме я был хозяином положения. С Туризином мне придется стать попрошайкой.
В разговор вмешался Горгид:
— Гавр такой же враг йездов, как и ты. Попросив у него помощи, ты не предашь своей мести.
— Нет, — повторил Ариг. — Туризин — правитель большого государства. У меня с нам разные заботы. У него могут появиться свои причины заключить с Иездом мир. Что, если намдалени снова вцепятся ему в горло, как это случилось в прошлом году? Сейчас я слишком слаб, чтобы идти на такой риск. Видессиане свяжут меня договорами по рукам и ногам, лишат свободы действий. Если бы у меня было хоть что-нибудь, что я мог бы предложить Гавру… Тогда, возможно, все было бы иначе. Но сейчас… — Ариг вздохнул. — Я знаю, что все вы желаете мне добра. Но сделаться командиром имперских наемников -незавидная участь. Это немногим лучше, чем стать вожаком шайки грабителей. Что будет с моим кланом, если место кагана займет Дизабул? Я должен вернуться со своими людьми в Шаумкиил!
Виридовикс поразился тому, как возмужал и вырос его друг. Всего лишь за один год Ариг превратился из буйного юноши, который кутил в Видессе, в умного, дальновидного вождя.
— Он повзрослел и далеко обошел меня в этом, — удивленно пробормотал кельт, обращаясь к самому себе. — Я пошел бы на край света, чтобы только отомстить, и будь я проклят, если бы стал при этом думать о последствиях. Каким смелым и мудрым правителем он станет! Он всегда сначала думает о людях, а уже потом о самом себе.
Горгиду Ариг напомнил величественного героя старинной трагедии. Сколько же вождей эрзерумцев клялись вернуться из Йезда с победой! И все они были побеждены и отброшены в горы Эрзерума. Теперь же и Эрзерум остался далеко позади. В горах Дилбата Ариг оказался в ловушке, как загнанный охотниками кабан.
— Что предрекают духи твоему шаману? — спросил Арига Агафий Псой. Видессианский офицер достаточно долго прослужил на самом краю степи, чтобы серьезно относиться к ясновидению энари кочевников. Скилицез хмуро посмотрел на своего соотечественника. Глубоко верующий человек, он не слишком терпимо относился к языческим культам.
— Толаи несколько раз вопрошал духов, но не слишком хорошо понял их ответы. Мы чересчур приблизились к этому… — Ариг указал на едкий дым, поднимавшийся над пирамидой. Не было нужды продолжать; Горгид сразу узнал запах горящего мяса — однажды грек помогал выносить трупы из сгоревшего здания…
— «Сама земля под нашими ногами полнится ловушками», так сказал Толаи, — добавил Ариг.
— Языческие предрассудки. — Скилицез осуждающе сдвинул брови, однако вынужден был признать: — Вероятно, заявление шамана можно принять в качестве метафоры. Зло действительно окружает Машиз со всех сторон.
Скилицез тоже без труда понял, чем пахнет в столице Иезда, -видессианская армия нередко применяла для своих катапульт горючие смеси.
— Метафора? — Гуделин иронически приподнял бровь. — Я не мог даже помыслить, чтобы столь грубый солдафон, как ты, Ланкин, в состоянии был определить в чьей-либо речи метафору.
— В таком случае, кто из нас двоих сейчас явил невежество, Пикридий?
Виридовикс нарисовал пальцем в воздухе значок, как бы отмечая удачное попадание в цель:
— Хороший удар, Скилицез!
Булыжник, на который опирался Ариг, внезапно заскрежетал. Песок и маленькие камешки посыпались аршауму под ноги. Вскрикнув, Ариг отскочил в сторону.
— Это еще что такое? Неужели даже камни в этой проклятой стране ополчились на нас?
— Землетрясение! — тут же сказал Ракио. Горгид, Скилицез и Гуделин повторили его слова мгновением позже.
Но земля под ногами оставалась неподвижной. Камни осыпались только с большой гранитной скалы. Сама эта скала задрожала, точно живая.
