Кроме того, каждый знал, хотя и не говорил об этом вслух, что Авшар со своим дьявольским колдовством сам по себе стоит целой армии. И эта страшная невысказанная мысль шевелилась в каждой голове, в равной степени устрашая и новичков, и ветеранов.
— Завтра, — пробормотал Скавр и подумал: было то молитвой или проклятием.
Солдат успели накормить прежде, чем они заняли свои места в строю. Выбрав место для боя, Император одновременно с тем заранее рассчитал и порядок расположения частей. Он сам и гвардейцы-халогаи заняли центральную позицию. Северяне выступили вперед, и их могучие боевые топоры заиграли кроваво-золотым светом в лучах восходящего солнца.
На левом фланге, манипула за манипулой, как на параде, выстроились легионеры. Перед каждой манипулой находился присвоенный ей значок-сигна -две сжатые руки, поднятые венком. Позолоченные значки ярко сверкали в утреннем свете. Острия легионерских копий казались двигающимся лесом, когда римляне шагали к своей позиции на поле.
То и дело в строю легионеров можно было заметить солдат, вооруженных вместо традиционных римских копий и коротких мечей-гладиев иным, более привычным для этих боицов оружием. Виридовикс, разумеется, не расставаться со своим галльским мечом. Зеприн Красный с боевым топором на плече мог бы сейчас находиться среди своих соотечественников в гвардии Императора. Но халогай все еще не считал себя достойным служить в их рядах и потому оставался рядовым легионером.
На левом крыле рядом с императорскими гвардейцами стояла сотня намдаленских латников — Туризин решился довериться им, несмотря на все раздоры между Княжеством и Видессом. На головах намдалени сверкали конические шлемы с металлическими накладками, закрывающими переносицу. Их кольчуги доходили до колен; в руках намдалени держали длинные тяжелые копья, мечи, предназначенные для нанесения рубящего удара, прямоугольные щиты, раскрашенные во всевозможные цвета. Сильные, крупные лошади намдалени были также защищены конским доспехом из плотной кожи и металла.
Ракио, вооруженный с головы до ног, в доспехах, вышел из рядов римлян и подъехал к отряду намдалени, желая присоединиться к ним.
— Не бойся за меня, — сказал он Горгиду. — Будет лучше, если я стану сражаться рядом с солдатами, которые воюют так же, как я.
Он склонился в седле и на прощанье обнял Горгида, Легионеры заулюлюкали. Ракио выпрямился.
— Все вы просто ревнуете, — заявил он, вызвав новую волну воплей и свистков. Однако ирмидо ничуть не разозлился; он привык к обычаям своего народа и не собирался от них отступать. Махнув рукой, он поскакал вперед.
Горгид мог только позавидовать простодушию своего друга. Снова оказавшись среди легионеров, грек почувствовал, что опять возвращается к старой привычке тщательно скрывать свою личную жизнь. Но, оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что римляне ухмыляются вполне беззлобно. Возможно, доброта и доверчивость Ракио подействовали на них таким благотворным образом.
— Эй, кто-нибудь, дайте мне точильный камень, — сказал Горгид, желая в последний раз перед боем привести в порядок свой гладий.
Два или три легионера протянули ему свои бруски; один из них усмехнулся:
— Тот парнишка на лошади находит твое лезвие и без того достаточно острым.
Горгид вздрогнул, как от удара. Однако замечание легионера было обыкновенной солдатской шуткой; в нем не было той злобной издевки, с которой несколько лет назад столкнулся Квинт Глабрио. Горгид ответил непристойным жестом. Солдат громко засмеялся.
Лаон Пакимер поднял коня на дыбы, развернулся и повел своих хатришей, чтобы прикрыть фланги легионеров. Марк поднял шлем и махнул, отвечая на приветствие Пакимера.
— Да, неплохие солдаты, хотя дисциплиной у них и не пахнет, -проворчал Гай Филипп, словно прочитав мысли трибуна.
Видессианские солдаты, более легко вооруженные, но зато и более подвижные, чем бойцы центра армии, заняли позиции на левом и правом крыле. Часть из них была вооружена луками, у других были сабли или копья.
Один из видессианских офицеров тоже поднял на дыбы своего породистого тонконогого коня. Обычно имперцам не было свойственно проявлять боевой дух так браво и откровенно. По правде говоря, очень немногие из них были по-настоящему отважны.
И вдруг Марк узнал этого офицера. Провк Марзофл! Трибун не желал признавать за своим врагом мужества.
Кочевников Туризин расположил на обоих флангах своей армии, за видессианами. Слева стояли хаморы, нанятые Туризином в Пардрайской степи. Любопытно, откуда они были — из краев, что неподалеку от реки Астрис, естественной границы между Видессом и степью? А может быть, друг Виридовикса, Батбайян, прислал их на помощь Империи через Присту?
Справа находились аршаумы Арига. Римлянин уже хорошо различал глухие удары военного барабана аршаумов, которые звучали глуше и резче, чем у йездов. Они заглушали даже рожки и дудки, протрубившие сигнал к выступлению.
