— Иди в тыл, — приказал грек. — С такой рукой ты больше не можешь сражаться.
Легионер пытался было протестовать, но Горгид рявкнул:
— Делай, как я велю! Ты больше не сможешь защитить себя. Здесь не произойдет прорыва только потому, что в строю не будет тебя.
Солдат заковылял прочь. Горгид надеялся, что повязка остановит кровотечение. Рука солдата была рассечена до кости.
Он поднял меч, который отложил в сторону, когда перевязывал раненого, и вздрогнул, когда кто-то схватил его за локоть.
— Эй, тихо, тихо, — сказал Гай Филипп. — По-моему, это мой меч! Отдай-ка его мне.
— Нашел время вспоминать об этом, — возмущенно сказал Горгид. — Чем же я, по-твоему, должен защищать себя?
— Позволь уж нам позаботиться об этом, — ответил ветеран. Он удовлетворенно хмыкнул, ощутив в ладони рукоять своего старого меча. — Из всего увиденного я сделал такой вывод: как врач ты принесешь значительно больше пользы, чем как солдат. Ты совсем неплохо владеешь мечом, но, по-моему, тебе лучше делать то, что ты умеешь лучше всего.
Грек подумал и быстро склонил голову в знак согласия.
— Дай мне хотя бы тот меч, что висит у тебя на поясе. Все же это лучше, чем ничего.
Но Гай Филипп уже бежал к легионерам. Бой разгорелся с прежней яростью.
— Вперед, Муниций! — заревел старший центурион. — Мне нужно здесь еще два взвода!
Двое йездов пробились через ряды отчаянно сопротивляющихся легионеров. Центурион отразил сабельный удар и прыгнул на кочевника, повалив его с седла на землю. Затем одним прыжком он подскочил к другому йезду и пронзил врага со спины прежде, чем тот сообразил, что к чему. Но первый йезд был лишь оглушен. Он сумел вскочить на ноги и бросился на Гая Филиппа.
Горгид пришел на помощь центуриону. Грек ухватился обеими руками за правое запястье кочевника и не отпускал его, покуда они не покатились по земле. Жилистые сильные руки грека удерживали врага до тех пор, пока Гай Филипп осторожно, боясь промахнуться, не вонзил свой меч в горло иезда.
— Смело проделано, — сказал старший центурион, помогая Горгиду подняться на ноги. — Но почему ты не ударил его кинжалом?
— Я забыл, что у меня есть нож, — тихо сказал Горгид
— Дилетант! — Гай Филипп превратил это слово в ругательство. -Постарайся хотя бы не убить себя этим оружием, договорились? — добавил он, протянув Горгиду меч который тот у него просил.
Только нехватка времени спасла грека от смущения.
Ветеран направил подкрепление из отряда Муниция в наиболее слабое место в цепи солдат, где просачивались йезды.
Давление на легионеров немного ослабло, когда слева затрубили рога. Намдалени бросились вперед с общим для армии Туризина боевым кличем: «С нами Фос!»
Поначалу тяжелое вооружение и сильные, крупные лошади намдалени давали им большое преимущество. Макуранцы Авшара замедлили атаку островитян, но не смогли их остановить. Тяжелые всадники шли сквозь ряды легковооруженных степняков, как нож сквозь мягкое масло. Будь у Туризина побольше намдалени, островитяне могли бы в эту минуту решить исход битвы в пользу Видесса.
Но йезды были куда многочисленнее. Они облепили островитян со всех сторон, как мухи, осыпали их градом стрел. Даже прочные кольчуги и защитные панцири лошадей не могли послужить надежной защитой от этого смертоносного дождя. Атака намдалени замедлилась.
Однако, пытаясь остановить лавину намдаленских латников, йезды оголили свои фланги. Увидев впереди щель в боевых порядках врагов, Провк Марзофл бросился вперед с присущим ему дерзким мужеством, которое однажды уже отличило его в одном из сражений и обратило на себя внимание Туризина. Громко крича и нанося удары, он повел в тыл врагов конных видессиан, таких же сумасбродно-отчаянных рубак, как и он сам. И снова: будь армия Туризина вся такой же, как отряд Марзофла, видессиане смогли бы разрезать армию йездов пополам и уничтожить правое крыло врагов.
Но йезды тоже заметили эту опасность. Их крики зазвучали испуганно. Легионеры приветственно завопили, не зная в точности, что именно произошло, но уверенные в том, что случившееся не принесло ничего хорошего их врагам.
Однако, несмотря на отчаянные призывы Марзофла и его проклятия, остальные видессиане медлили. Несколько долгих секунд сыграли свою роковую роль. Йезды залатали брешь, и в ловушке оказались не они, а сам Марзофл. Кавалерист повернул свой отряд прямо на Авшара, однако этот путь был уже блокирован — слишком много йездов и макуранцев бросилось ему наперерез.
Голос Провка Марзофла перекрыл шум боя:
— Назад, к нашим, ребята!
Уцелевшие (их осталось чуть больше половины) пробились к видессианской армии и заняли позицию как раз между намдалени и халогаями.
Марк подбадривал удальцов, пока не охрип. И вдруг он узнал в их командире Марзофла.
— Будь я проклят! — проговорил трибун, не обращаясь ни к кому в особенности. — В этом надутом павлине есть что-то, что заслуживает уважения.
Эта мысль больно ужалила его.
