Они поскакали по полю битвы. Разлагающиеся трупы коней и павших йездов больше не источали зловония — стервятники успели обглодать их до костей. Тут и там были видны свежие холмики — свидетельства братских могил погибших в битве имперских солдат. Сломанное оружие, разбитые щиты, доспехи и уздечки валялись по всему полю. Они начинали покрываться ржавчиной. Все, что представляло хоть какую-то ценность, было уже растащено.
Позади поискового отряда кто-то громко крикнул. Скавр обернулся и увидел, что к ним галопом скачет Виридовикс.
— Почему ты не сказал мне, что отправляешься на поиски старого пердуна? — возмутился кельт, нагнав трибуна. Озорство искрилось в его глазах. — Как забавно! Гай Филипп влюбился! Вот мы и увидим волка на капустной грядке.
— Может, и так. Но лично я бы поостерегся дразнить его, — посоветовал Марк.
Там, где располагались лагеря Авшара и Вулгхаша, остались явственные следы — отпечатки сапог и подков, кострища, места, где стояли шатры. Едва поравнявшись с брошенными бивуаками, разведчик хатришей вдруг гикнул и указал рукой.
Марк начал пристально вглядываться вперед, но глаза его были не настолько зоркими, чтобы заметить всадника, которого разглядел разведчик.
Этот всадник спешился и соскочил на землю. Поисковый отряд поспешил вперед, однако человек как сквозь землю провалился.
Только услышав, как аршаумы и хатриши наперебой выкликают его имя, Гай Филипп осторожно вышел из укрытия. Узнав Скавра, Виридовикса, Пакимера, старший центурион наконец опустил гладий.
— Что это вы тут все переполошились? — зарычал он. — Там, где я родился и вырос, не принято посылать целую армию, даже чтобы изловить братоубийцу.
— Я же не знал, что ты братоубийца, — невозмутимо отозвался Лаон Пакимер, вызвав гневный взор центуриона. — Тебе придется заплатить за эту лошадь, если с ней что-нибудь случится, — добавил хатриш; трое его солдат и двое аршаумов ловили коня Гая Филиппа.
Марк остановил поток грязных ругательств, хлынувший из уст старшего центуриона, и объяснил ему, почему они отправились на его поиски.
— Это, конечно, очень мило с вашей стороны. Да только рано или поздно я бы все равно появился здесь.
— Недурно хвастаешь, — заметил Ариг, чем вызвал у центуриона новую вспышку злости.
Скавр, однако, не думал, чтобы тот хвастался впустую. Если кто-нибудь вообще мог отправиться путешествовать в такое время в одиночку по западным территориям, так это Гай Филипп.
Исчерпав проклятия в адрес своих незваных спасителей, старший центурион уселся на лошадь и отправился в имперский лагерь. По дороге он тихонько ворчал об «идиотах, которым, похоже, нечем заняться».
Прерывая ворчание своего старшего офицера, Марк спросил:
— Ну что, сумел добраться до Аптоса?
— Я ведь говорил тебе, что собираюсь в Аптос!
— Ну, так и что там — в Аптосе?
— От города осталось совсем немного, — ответил Гай Филипп, нахмурившись. — Авшар прошелся по этим местам и разрушил город до основания. По правде сказать, там камня на камне не осталось. Однако крепость устояла, и Нерсе сумела спасти горожан, которые нашли там убежище. Многие успели уйти из города и укрыться на холмах… Если у этих людей будет мирная передышка, думаю, они отстроят свой Аптос заново.
— Нерсе, говоришь? Вот мы и подобрались к самому главному! -воскликнул Виридовикс.
Гай Филипп напрягся, на его окаменевшем лице проступила подозрительность. Марку хотелось дать кельту пинка. Вместо этого он беспомощно ждал, что сейчас Виридовикс выдаст какую-нибудь ядовитую шуточку. Нерсе! Единственная тема, где Гай Филипп был уязвим. Но Виридовикс, переживший боль утраты любимой, не собирался ранить центуриона. Он только и спросил:
— Теперь тебе, наверное, понадобятся свидетели на свадьбе, как Скавру?
Даже этот простой, дружеский вопрос угодил в больное место души Гая Филиппа.
— Нет, — глухо отозвался старший центурион и повернулся к Марку: — А тебе, говоришь, нужны свидетели? В конце концов добился своего! Надеюсь, позовешь меня на свадьбу.
— Я смертельно обижусь, если не придешь.
Улыбка Гая Филиппа была настолько искусственной, что трибун решился и мягко спросил:
— Она что — отказала тебе?
— Отказала? — Ветеран с удивлением воззрился на Марка. — Да нет же. Я же ей ничего не сказал.
Для Виридовикса это было уж слишком.
— Ты ей не сказал?! — взвыл он, хлопнув себя ладонью по лбу. — Ты что, с ума сошел? Ты мчался туда два сумасшедших дня, чуть было не угробился… — Кельт выдержал паузу, но мрачное выражение, застывшее на лице Гая Филиппа, не подтверждало и не опровергало его предположений. — И все ради того, чтобы выпить кружку-другую вина в ее доме и поинтересоваться, как она поживает? Какая потеря, парень, какая потеря! Будь я на твоем месте…
