Если бы события после признания в любви в лесу развернулись несколько иначе.
========== Глава 1. Заманчивое предложение ==========
В погожий день первого месяца лета, в час, когда солнце, давно перевалив за полдень, клонится к закату, фасад собора Богоматери представлял собою поистине величавое зрелище. Судья Фролло, любивший вдумчивое созерцание, остановился, как делал всегда, оказавшись на площади в такое время, чтобы полюбоваться центральной розеткой, отражающей последние лучи, и башнями, прорезающими розовеющее небо. Насмотревшись, он тронул было поводья, понукая коня, когда новый звук привлёк его внимание. Ошибки произойти не могло: этот звук, раз услышав, он не перепутал бы ни с каким другим. Так пел бубен цыганской плясуньи. Жеан, затрепетав всем телом, почувствовал сладкое волнение, прорвавшееся из глубины его существа наружу. На сосредоточенном лице с сурово поджатыми губами заиграла радостная улыбка. Так открыто обычно улыбается юноша, испытывающий прелести первой любви. Однако Жеан Фролло дю Мулен не был юнцом. Устыдившись собственной слабости и поспешив спрятать её от посторонних, он отправился туда, куда стремился, ибо брат поджидал его в своей келье.
Бубен танцовщицы, надеющейся собрать с прохожих щедрое подаяние, не умолкал. Фролло дрогнул, им овладело замешательство. Брат, условившись с ним о встрече сегодняшним вечером, обещал знакомство с молодым итальянским композитором, пишущим чудесную музыку. Потёртый бубен в руках безродной уличной девчонки издавал мелодию, затмевающую произведения всех композиторов на свете. Во всяком случае, на Жеана Фролло он возымел магическое действие. Судья привязал коня и, заворожённый, позабывший о брате, приблизился к толпе, окружившей плясунью.
Да! То была она, та самая цыганка по имени Эсмеральда, поразившая его своим танцем на Гревской площади в день праздника Крещения. С той поры Жеан не ведал покоя. Возникшее внезапно, впервые изведанное им непреодолимое влечение к другому человеку пугало и смущало его. Судья не понимал, что с ним такое. Не иначе, как девчонка, маленькая колдунья, приворожила его, заставив пылать страстью. Достаточно оказалось одного взгляда на неё, чтобы он, такой сильный, неподдающийся соблазнам, оказался околдован. До встречи с цыганкой Жеан полагал себя способным властвовать над мыслями и чувствами. Он видел многих женщин, но ни одна из них не пробудила в нём даже искры того костра, пожирающего его днём и ночью. Эсмеральда полностью владела им, проникнув в такие закоулки души, куда он прежде не допускал никого. Он перестал принадлежать себе.
Цыганка выступала не одна. Свиту её составляли маленькая белая козочка и — что болезненно ударило Фролло в самое сердце — молодой человек в красно-жёлтом одеянии фигляра. Цепкая память, этот преданнейший пособник всех ревнивцев, подсказала судье, где он прежде видел спутника плясуньи. Вне всяких сомнений, место подле цыганки занял нищий поэт Пьер Гренгуар, представлявший в тот достопамятный день шестого января мистерию собственного сочинения. Кроме того, оный рифмоплёт распространял среди черни едкие памфлеты, высмеивающие знать. Уже за одно это Фролло его невзлюбил. Сейчас, сочтя Гренгуара соперником, возненавидел всеми фибрами души за то, что тот смеет находиться рядом с Эсмеральдой, разговаривать с ней, касаться её.
Цыганка, закончив танец, замерла, точно волчок, остановленный детской рукой. Её грудь прерывисто вздымалась, щёки раскраснелись, глаза сверкали, как две звезды. Получив в награду заслуженные рукоплескания, девушка, держа бубен в вытянутой руке, принялась привычно обходить зрителей, собирая даяния.
Во всём, что касалось ухаживаний и прочих знаков внимания, Жеан Фролло был совершенно неопытен. До сего дня он не имел ни возможности, ни желания сей полезный опыт приобрести. В прошлый раз, заговорив с Эсмеральдой в ворчливой манере, за которой пряталась неловкость, Фролло лишь напугал и оттолкнул девушку. Начав выстраивать отношения столь неудачно, он нашёл-таки способ исправить прежнюю оплошность. Говорить он не стал ничего, опасаясь снова совершить ту же ошибку, спугнув плясунью. Вынув из кошелька золотой экю, Жеан опустил подношение в цыганский бубен. Эсмеральда изумлённо уставилась на дарителя, и тут же в её ясных глазах мелькнул испуг. Она узнала его.
Возникшая неловкая пауза вполне могла разрешиться в пользу судьи, но чей-то голос, привыкший приказывать, окликнул цыганку:
— Эй, малютка!
Девушка обернулась на зов и, к отчаянию Жеана, вздрогнув и предательски покраснев, поспешно подошла к компании мужчин, среди которых выделялся офицер в расшитом золотой нитью мундире капитана королевских стрелков. Фролло, воспользовавшись тем, что Гренгуар отвлёк на себя внимание толпы, вслед за девушкой прокрался к помешавшим ему повесам. Заняв такую позицию, чтобы молодчики не видели его, но он видел и слышал их, судья смог выслушать весь разговор.
— Что вам угодно? — спросила цыганка, без видимого успеха изображая безразличный вид. Щёки её так и алели целомудренным румянцем истинной Цецилии*.
