Есть. Есть одна привязка. Но… Повелитель драконов усмехнулся: вот оно, желание вернуться в привычное положение вещей. Как объяснить самому себе, что поговорить с Кейрой – последнее желание, которое сейчас стоит исполнять?
И это называется рациональным мышлением?
«Экстренные ситуации требуют экстренных методов».
«Не вижу связи с самой ситуацией… Так, временное умопомрачение».
«Да ла-а-адно…»
«Нет, серьезно. Просто я сейчас плохо контролирую свои желания».
Ресд посмотрел на полупустую кружку в руке. На стену перед собой. Бросить… удостовериться, что именно он контролирует процессы вокруг…
«А чего я хочу-то, бросить или не бросить?»
Черт. Обдурил сам себя.
Правитель отставил чашку, вернулся обратно в спальню. Поёжился; настроение изменилось, а вместе с ним и восприятие окружающего. Мысленными приказами согрел воздух в комнате, заодно чуть прибавил свет. Лёг на кровать.
«Нервы, нервы… Я же в самом начале вспомнил, что беспокойство нерационально. А потом стал пытаться убрать его логическими рассуждениями».
«Но ведь помогло? Беспокойства больше нет?»
Для верности Правитель с минуту прислушивался к себе.
«Нет, точно нет».
«Хорошо… Чего нет?»
«Беспокойства же».
«А что есть?»
Ресд тихо засмеялся.
Не услышав продолжения текста, Плеть вынырнул из мыслей и отложил ручку. Размял отвыкшие от письма и потому ноющие кисти, начал разминать шею.
В этот момент он и наткнулся на взгляд Ресда, который не просто так сделал перерыв, а внимательно смотрел на него.
– Что? – осторожно спросил инфернал.
– Прочитай вслух последний кусок.
Плеть снова склонился над тетрадью.
– Радиус поражения чугуниевой бомбы равен радиусу чугуниевой бомбы. Если надо накрыть квадрат, нужна квадратная чугуниевая бомба. Эээ…
– А теперь, – Ресд положил свой лист на стол, – когда мы удостоверились, что мыслями ты был довольно далеко от лекции, я хочу узнать, где именно. Что может обойти по важности предстоящий штурм крепости высшего класса?
– Я не понял, что ты шутишь. Это ведь тоже к фортификации относится… если не задумываться.
– Вот ты и не задумывался. Не юли, отвечай на вопрос.
Инфернал вздохнул.
– В общем… я о тебе думал.
Повелитель драконов дёрнул уголком губ:
– На всякий случай: хоть я и даю вам часть необходимого для усвоения материала под запись и проверяю результаты, это не значит, что меня можно подкупить, как преподавателя в институте.
Плеть замялся.
– Не в том дело… Слушай, мы ведь друзья?
В другой ситуации Ресд насторожился бы: предложение дружбы от инфернала обычно стоило очень дорого. В плане не приобретения, а расходов; причём плату взимал через какое-то время сам инфернал. Иногда на это можно было пойти, иногда стоило воздержаться и уйти от прямого ответа.
Сейчас, с учётом всех обстоятельств, выбора не оставалось.
– Друзья, – осторожно согласился он, посерьёзнев.
– Значит, я могу спросить, что у тебя случилось?
Повелитель драконов непроизвольно прищурился – и Плеть заговорил чуть быстрее:
– В последнее время ты как-то странно ощущаешься. После возвращения со своей базы. То есть всё, в принципе, нормально, но ты… более нервный. Более мрачный. И я за тебя волнуюсь. Без тебя ведь мы ничего особо не можем, а если с тобой что-то случится…
«Без тебя мы ничего не можем, так что, если с тобой что-то случится, нам всем хана». Обширная исследовательская практика Ресда, а также опыт бытового общения с инферналами говорили о том, что ему сейчас выразили глубочайшее доверие и практически расписались в верности. В смысле непредательства, а не служения, конечно же.
И предательство, и служение умещались в головах инферналов, но находились на совершенно других местах относительно большинства людей. Первым считался удар в спину – исключительно прямой и конкретный удар. Оставить друга в опасности? Рациональность. Сдать чей-то секрет? Рациональность. Объявить войну в самый неподходящий момент? Предательство.
Второе подразумевало отказ от рациональности. Поэтому инферналов, поклявшихся служить, можно было пересчитать по пальцам. О поклявшихся и в служении и в верности Ресд даже не слышал.
Ну, а доверие заключалось в том, что ему честно изложили свои мысли. И, хоть они и переводились на общечеловеческий как «между нами всё хорошо, но если ты не уверен в своих силах, лучше скажи сразу, чтобы я успел уйти и не погиб вместе с тобой», это всё равно было огромным личным достижением.
Впрочем, его ещё надлежало закрепить. То есть выразить ответное доверие…
– Я беспокоюсь о начавшейся войне, – негромко произнёс Ресд.
Плеть молчал, ловя каждое слово.
– Беспокоюсь о том, как всё сложилось. О том, кто на какой стороне воюет. Мне по-прежнему больно от того, что все мои бывшие друзья стали моими врагами.
На лице инфернала ничего не отразилось – но Ресд знал: он сейчас напрягся. Незваный гость в этом мире, которого сразу по приходу взяли в оборот, обманули, а затем взяли в оборот снова. Ему некому было здесь верить.
