Они вдвоем быстро освободили тело молодого человека от одежды.
Частые капли брызгами отлетали от их тел, сплетенных в страстном порыве. Женщина, уперевшись спиной в стенку, обвила двумя руками шею бизнесмена. Тот аккуратно поддерживал ее под ягодицы. Прелестные стройные ножки крест-накрест сомкнулись за спиной молодого человека. Его пальчики нежно раздвинули плоть женщины, и член вошел туда.
Элен застонала от наслаждения.
Невольно вспомнились слова инструкторши-француженки: «Если вам приходится заниматься сексом, отключитесь от всего, кроме чувств. При этом, разумеется, необходимо помнить о безопасности. Но в то же время ваш партнер должен ощущать, что вы отдаетесь именно ему и именно от него получаете неописуемое блаженство. Для него во время занятия сексом с вами должен наступить такой момент, чтобы ему казалось, что, кроме него и вас, в настоящее время в мире никого не существует. Для этого вы должны сами чувствовать, испытывать страсть, ловить мгновения сладострастного желания. Иначе вы не сможете добиться от вашего партнера чувства к вам. Если это человек опытный, ваша фальшь станет ему ясна и непременно вызовет разочарование».
Тогда на вопрос Элен о том, как добиться такого, инструктор, которую звали Мадлен, ответила коротко: «Тренировать душу и тело».
Теперь, пройдя через весь этот путь, Элен могла оценить тот труд, который был затрачен для достижения результата. Но он, результат, того стоил. Элен не раз убеждалась в правоте инструкторши. Выполнение задания, да и напрямую сама жизнь Гюрзы не раз зависели от этого. На то она и была Гюрза. Змея, которая жалит не ожидающую смертельного нападения жертву.
Сейчас, оседлав Джима Ренни, она плыла на волнах экстаза, предельно чувствуя своего партнера.
– Еще немного. Еще… А-а-а-о-у!!!
Стон наслаждения, кульминация экстаза, сорвался с губ мужчины и женщины одновременно.
Марта, когда наша парочка вошла к ней, смотрела на них обоих ненавидящими глазами. Такими глазами Элен смотрела на Пана и его окружение в ту памятную ночь, когда она, поддавшись безрассудному чувству, ворвалась в первое попавшееся отделение милиции и передала подслушанный разговор бандитов.
Ей дико не повезло. Капитан, как оказалось, был человеком тарасовского авторитета.
– Встань, сука! – вошедший в гараж боец больно пнул Лену ногой. – Вставай, мразь, кому сказал!
Девушка поднялась на ноги. Избитое тело болело. Лицо распухло до неузнаваемости. Ночью сам Александр Григорьевич и затем Сергей отлупили ее до потери сознания.
Сейчас опять вся троица была в сборе. Гость с горячего юга тоже был здесь. Именно он обратился к несчастной.
– Зачем ты это сделала? – голос звучал ровно, с легким оттенком любопытства.
– Вы все!.. Жанна сволочь!.. – распухшие губы не желали шевелиться. Фразы получались отрывистые, и Лене никак не удавалось вылить в них всю боль и ненависть к своим мучителям.
Когда она замолчала, Пан спросил своего товарища:
– Гизо, дорогой, ты не передумал? Может, просто пристрелим эту мразь прямо здесь?
Ужас захлестнул Прохорову. Она воспринимала происходящее, как в бреду. Казалось, весь этот кошмар происходил не с ней, а с кем-то другим.
– Нет, друг, – Гизо покачал головой, пристально глядя на девушку. – Ее смерть нам не даст никакой выгоды. Да и слишком легко для нее будет – просто умереть!
И, уже обращаясь к находившейся в полубессознательном состоянии Прохоровой, сказал:
– Я слушал тебя! Никто не виноват в том, что ты стала блядью! Значит, ты ею и была с самого начала. Жить ты будешь, мы тебя не убьем!
И, увидев, как Елена, еще не веря в случившееся чудо, с мольбой смотрит на него, жестко добавил:
– Но, клянусь, ты еще не раз пожалеешь о том, что тебя просто не застрелили сегодня. Ты – блядь, и останешься такой там, куда я тебя отвезу!
Отвернувшись от нее, он подошел к Пану, брезгливо смотревшему на истерзанную девушку.
– Скажи своим парням, чтобы больше не били ее, – Гизо кивнул в сторону Прохоровой, – чтоб зажило все, пока я везу ее. Осман нам хорошие деньги даст.
– Она точно не вернется назад? – прищурившись, испытующе посмотрел на него Пан.
– Не волнуйся. От Османа еще никто не убегал. Лет десять поработает, а там сдохнет или старухой станет. Я видел одну, которую Осман отпустил от себя. Она только объедки в мусорных бачках собирать могла.
Ее без сознания утащили обратно в гараж.
На следующий день рано утром двое «быков» Пана заломили Прохоровой руки, и Гизо сделал ей какой-то укол. Лена снова отключилась.
Когда она пришла в себя, то не могла понять, где находится. Ее окружала темнота и теснота. Кружилась голова. По тому, как ее трясло, Лена поняла, что она движется.
В нос бил прелый запах. Так продолжалось довольно долго. Наконец машина остановилась и ее извлекли из багажника.
Совершенно незнакомые мужчины славянской наружности поставили ее на ноги.
– Если хочешь в туалет – давай! – услышала она.
– Можно в кусты? – робко попросила она.
– Ни фига! Потом лови тебя полночи! Сходи за машиной. Утюг, следи, чтоб эта падла не сбежала, Гизо нам этого не простит!
