И сразу же пригнулся, чтобы не врезаться головой в свисающий пук травы. Собственно, самого потолка видно не было, только бесконечное перевернутое поле высохших цветов. Но на этом странности не закончились: из всей мебели здесь был один малюсенький прилавок с толстенной книгой и ряды полок, сплошняком забитые заспиртованными гадами и частями тел различных тварей. Из одной, особенно крупной колбы на Обадайю безразлично пялилась оставшаяся без тела голова, которую на первый взгляд можно было спутать с человеческой. Но алая кожа, выступающие клыки и особенно завитые, как у барана, рога быстро избавляли от иллюзии. Зато никуда не девалось чувство гадливости и тошнота: умом Обадайя понимал, что посетителей подобного парка никто не стал бы пичкать сомнительными настоями, наверняка выпитое им во время драки с куралисками зелье - самая обычная вода с гадким привкусом, а все эти головы, ящерицы, черви и мухи - не более чем поделки из пищевых полимеров, но справится с желанием выбежать во двор и прочистить желудок удавалось с трудом.
- Желаете что-нибудь приобрести? - травница сняла ленту с косы, частично расплела волосы и теперь задумчиво перебирала пальцами пряди.
- Да, но я отдаю предпочтение растительному сырью, - Обадайя указал пальцем на полки. - Религия запрещает мне употреблять эликсиры из того, что могло самостоятельно передвигаться.
Она расхохоталась, затем наклонилась над прилавком и вытянула вперед руки с идеально подточенными ноготками.
- Думайте не о ползающих гадах, а о моих нежных ручках, собиравших травы на рассвете, когда первая роса только-только ложится на их изумрудные стебли, или в ночи, под серебристым светом бесстыжей луны, которая, как известно, признает лишь наготу...
- Не помогает, религия сильнее, - Обадайя выдрал из одного пучка цветок и теперь задумчиво вертел его в руках, травница же обиженно изогнула бровь и сложила руки на груди. - К тому же напомнило случай из времен моей службы в армии, но рассказывать о нем я не буду.
- Отчего же? Вдруг и я устыжусь своих прогулок.
- Избавление от одного эксгибициониста не стоит того, чтобы я опозорил честь семьи, полка и одноглазой кошки.
- Жаааль, - протянула она. - Тогда просто смирись, что тебе придется на время отодвинуть религиозные убеждения, если хочешь выжить в наших краях. Так чем могу помочь?
- Мы с напарником собрались сегодня патрулировать кладбище, - травница хмыкнула так, словно бы поймала Обадайю за некрофилией, впрочем, ему не привыкать к таким штучкам.
- Я бы посоветовала "слезы", "пот" и "желчь святого Альюшки". Всего - семь серебряных ольгов.
Она дождалась кивка Обадайи, после чего открыла толстенную книгу и аккуратным почерком вывела в ней его имя, род деятельности и запрошенные зелья.
- По два каждого! - Обадайя решил не быть жадным мудаком и взять зелий и на дрыща. Травница вздохнула и вывела каллиграфическую цифру "два" напротив каждого из пунктов его заказа. - А неслабо потел, плакал и злился этот ваш святой Альюшка, - чувствуя, что шутка не задалась, Обадайя смял в руках цветок, прикидывая, куда бы его выбросить. - Вы записываете всех покупателей?
- Да. Аккуратность в документах - залог процветания!
- А в деревне есть лекари?
- Раньше все обращались к моей свекрови. Сейчас же за квалифицированным лекарем придется идти через перевал, в Озерный город. Но до него три дня пути, так что местные страдальцы посещают мою лавку.
- И Матильда тоже? Так обидно, мечтал познакомиться с этой красоткой поближе.
- Разумеется, - травница отложила перо в сторону, вытащила из стола небольшой мешочек с черным порошком, присыпала сверху текст, затем подула на него.
- Тогда вы знаете, что за хворь свалила Мэтти? Есть ли надежда встретиться с ней до отъезда?
- Тайна больного нерушима! - она, наконец, закрыла книгу, обошла прилавок по кругу и вплотную приблизилась к Обадайе. - Но Матильда же не единственная женщина в округе, есть и другие.
Обадайя сверху вниз посмотрел на травницу, на ее декольте, на те самые ручки, что собирали травы при полной луне, а сейчас поглаживают его грудь, на книгу...
- Боюсь, без шпагата с переворотом они не покажутся мне достаточно интересными.
Травница фыркнула, сердито оттолкнула Обадайю и пересекла зал, чтобы скрыться за дверью в кладовку. Там она пару секунд звенела склянками, затем вышла и пихнула ему в руки флаконы и кивнула на дверь.
- Жду вас с напарником после заката. Если бы не свекровь - на порог бы больше не пустила. Религия запрещает мне связываться с любителями шпагатов.
