Снова и снова, как ему виделось во сне, проходы двоились, появлялись новые лестницы, ведущие то вверх, то вниз и всегда рядом оказывалась стрелка с тремя буквами, которые представляли собой сокращение для poets, essayists, novelists.[63] Наконец Фабер заметил грязную дверь, на которой было написано ПЕН. Над расположенным сбоку звонком кто-то написал «Не работает». Поэтому он сразу нажал на дверную ручку. Дверь распахнулась, и он оказался в необыкновенно большом помещении, в котором стояло только три письменных стола, несколько шкафов для бумаг и стулья, но не было ни одного окна, а только слабое искусственное освещение.
За одним из письменных столов сидела бледная молодая женщина. Она печатала на старой машинке. Ее волосы спускались гораздо ниже плеч, лицо казалось неестественно одутловатым, а очки на ней были с очень толстыми линзами, по меньшей мере девять диоптрий, как подумалось Фаберу во сне, который смертельно устал от долгого блуждания по лабиринту. На женщине была серая, отвратительная мужская рубашка, которую она, как Фабер заметил, подойдя поближе, свободно выпустила поверх застиранных джинсов, а возле ее ног стояли старые, разношенные туфли.
— Привет! — сказал он.
Женщина продолжала стучать по клавишам.
— Привет! — сказал он очень громко.
Женщина тягуче медленно посмотрела на него.
— Меня зовут Роберт Фабер.
Она не ответила. Ее взгляд остался пустым.
— Я Роберт Фабер из Швейцарии.
— Я Жанетта Ковальски.
— Очень рад. У меня назначена встреча с мисс Глорией Дженкинс.
Жанетта поелозила ногами, нашла туфли, надела их и вынула лист из старинного «ремингтона».
— Глория ушла. Вы договорились на три часа. Сейчас почти половина четвертого. Глории очень жаль, но она не могла больше ждать. Она передавала привет и просила позвонить в понедельник. На выходных Глории не будет в городе. Через десять минут вы не нашли бы здесь и меня. Вот только закончу с почтой.
— Послушайте, мне доставило большого труда найти ваше бюро. Я опоздал, вынужден это признать, но мисс Глории было известно, что сегодня мне вручали эту премию.
— Какую премию?
— Разве вы не знаете?
— Абсолютно.
— Но ведь мисс Дженкинс хотела прийти в зал «Даг-Хаммаршелд»!
— В «Даг» что?
— В ООН. На церемонию вручения премии. Она сказала, что непременно придет.
— Наверное, у нее не было времени, — сказала Жанетта и закашлялась. — Если у вас все, мистер Крамер, я бы хотела написать последнее письмо. У меня тоже назначена встреча.
— Да, ну, в общем, это немного… неприветливо…
— Это почему же я неприветлива, мистер Ворнер?
— Фабер. Я имел в виду не вас, мисс Ковальски, а мисс Дженкинс. Я… я живу в Европе и задержусь в Нью-Йорке только до понедельника. Затем мне нужно ехать в Бостон.
— Ну, так поезжайте в Бостон, если вам нужно, чем я-то могу вам помочь?
— Вы ничего не можете… — Он вдруг рассердился. — Вы тоже не особенно любезны, мисс Ковальски.
— А почему я должна? Я вас не знаю. Я вас никогда раньше не видела.
— Но вы могли бы быть чуть более настроены на сотрудничество.
— Послушайте, мистер Палмер…
— Фабер.
— Что?
— Фабер, не Палмер. Меня зовут Фабер.
— Все равно. Я настолько предупредительна, насколько это возможно. Если бы вы пришли вовремя…
— Я вам уже объяснял… — «Пошло все к черту! — подумал он. — Не стоит даже тратить время». — Забудьте! А мисс Дженкинс можете передать, что она может… О’кей, о’кей, я уже ухожу. Большое спасибо за вашу любезность! Вы были просто очаровательны! Счастливо вам провести выходные дни!
Женщина уже снова занялась своей печатной машинкой и не ответила. Он пошел к двери. Своими размерами помещение напоминало спортзал. Когда он отворил дверь и увидел грязный коридор, то впервые ощутил подавленность.
— Минуточку, пожалуйста! — сказал он. Жанетта продолжала печатать. — Минуточку, пожалуйста! — Она продолжала печатать. — Мисс Ковальски!
Она снова нарочито медленно подняла свой взгляд от машинки.
— Что вам еще надо?
— Как мне побыстрее выйти из этого здания?
— Так же, как и вошли.
— А более короткого пути нет?
— Нет.
— Большое, большое спасибо!
— Не за что. Просто отпустите дверь, когда будете с той стороны. — И она с новым ожесточением принялась печатать.
Несчастный старик вышел в коридор и отпустил дверь. Она сама собой захлопнулась. Он пошел по коридору. И тут снова начался ночной кошмар.
