– Тогда продолжайте работать над ними. Мне очень нравится ваше направление.
Несколько минут Эрнесто вглядывался в картину, затем вновь стал рассматривать пейзажи.
А потом случилось нечто очень странное. Пока Эрнесто с Элинор обсуждали ее творчество, Пенни, сцепив пальцы, сидела и смотрела из окна на Пикадилли. Взгляд рассеянно скользил по прохожим. И вдруг среди толпы она заметила мужчину, прошедшего мимо галереи. Через несколько секунд он исчез в людском потоке. Она не могла ошибиться. Пусть она видела его лишь мгновение, это был тот самый незнакомец с гривой черных волос и густой бородой. Она не могла ошибиться. Мужчина на что-то смотрел. Потом она догадалась: на картины, выставленные в витрине. Пенни порывисто встала, едва не уронив чашку с травяным чаем. Эрнесто с недоумением посмотрел на нее:
– Дорогая, что-то случилось?
Пенни повернулась к владельцу галереи и покачала головой, не успев оправиться от увиденного:
– Нет, все в порядке. Мне показалось, что среди прохожих я увидела одного знакомого.
Эрнесто и Элинор вернулись к обсуждению. Пенни отчаянно старалась совладать с собой. Хорошо, что она снова села, поскольку колени, казалось, принадлежали кому-то другому. В иных обстоятельствах она бы выскочила на улицу и помчалась за незнакомцем. Но сейчас она присутствовала на важной встрече, о которой давно мечтала и которая могла изменить ее дальнейшую жизнь. Уйти сейчас означало бы испортить впечатление о себе, и потому она продолжала сидеть, стараясь прогнать мимолетное видение. Задача не из легких. Действительно ли она видела того самого мужчину, а не кого-то похожего? Может, как и в первый раз, воображение решило подшутить над ней?
Наконец Несто и Элинор предложили ей погулять полчасика, а затем вернуться и выслушать их решение. Выйдя на Пикадилли, Пенни стала озираться по сторонам в поисках высокого незнакомца. Как и следовало ожидать, поиски ничего не дали. Мужчина, если он и в самом деле существовал, давно ушел. Печально качая головой, Пенни побрела в «Джей-си».
– Доброе утро, Пенни. Я думал, вы появитесь только днем, – сказал ей швейцар Фредди, ставший ее добрым другом; она часто останавливалась, чтобы поболтать с ним. Пенни рассказала ему о своих надеждах на размещение картин в галерее Лефевра. – Это же здорово! – с восхищением произнес Фредди. – Когда вы станете богатой и знаменитой, будете помнить обо мне?
Пенни улыбнулась швейцару, сказав, что слава – конечно, если ей удастся прославиться, – ничуть ее не изменит. Войдя в зал, она заказала кофе. Ее голова продолжала кружиться от лихорадочно несущихся мыслей. Причин на то было две. Во-первых, на поверхность вырвались долго подавляемые надежды на будущее. А во-вторых, она снова увидела человека, которого мысленно привыкла называть Пиратом. Но может, это ее мозг создавал дразнящие образы идеального мужчины, компенсируя гнусность, устроенную ей Риком? Только при чем тут Рик? У нее есть Оуэн. Зачем ей какой-то мужчина, порожденный фантазиями? Эти далеко не веселые мысли хотя бы уберегли ее от терзаний по поводу решения, которое ей объявят Эрнесто и Элинор. Пенни старалась пить капучино как можно медленнее и постоянно смотрела на часы.
Через полчаса она с бьющимся сердцем вернулась в галерею и увидела два улыбающихся лица.
– Наши поздравления, Пенни! Мы с Элинор не разошлись во мнениях. Нам нравятся ваши работы. Как вы насчет того, чтобы в начале января устроить у нас персональную выставку?
– Как вы сказали? – Пенни едва верила своим ушам. – Персональную выставку?
– Именно так, – кивнул Эрнесто. – Могу я считать ваш вопрос знаком согласия?
– Конечно. Спасибо! Огромное вам спасибо! – выпалила Пенни.
– Пока мы разместим только ваши пейзажи. Посмотрим, как публика их воспримет. Если выставка пройдет успешно, можно будет подумать о следующей, где-то летом. Может, к тому времени у вас наберется достаточно абстрактных композиций.
Пенни до сих пор не верилось, что это происходит наяву. В ошалелом состоянии она подписала все необходимые документы, включая договор о ценах на картины и размере комиссионных.
– Цены я хотел бы установить сам, – пояснил Эрнесто. – Я знаю, что́ продается и по какой цене. Доход от продажи ваших картин мы разделим пополам.
Знакомые художники предупреждали Пенни, что галереи за продажу картин берут сумасшедшие комиссионные, а потому на пятьдесят процентов она даже не рассчитывала. Когда Эрнесто стал называть цену каждой ее картины, у Пенни вновь подкосились ноги и она плюхнулась на стул. До сих пор ей удавалось продавать свои картины за несколько сот фунтов. Эрнесто говорил о тысячах.
Потрясенная до основания, Пенни вернулась в кафе и заказала бокал просекко. Ошеломление не оставляло ее. Она не знала, смеяться ей или плакать. Слезы перевесили. Она проплакала целую минуту. Слезы облегчения и радости катились по ее щекам.
– Пенни, что случилось?
Пенни подняла голову, рукавом вытерла глаза и увидела встревоженную Кэролайн. Та села напротив. Пенни взяла бумажную салфетку, окончательно вытерла глаза, высморкалась и только тогда сказала:
