Со стаканом в руке и вкусом джина на губах Гарри уселся в удобное кресло напротив окна. Отсюда он мог видеть застекленную крышу вокзала Падингтон. Только в короткие утренние часы монотонный гул голосов и шарканье тысяч ног немного смолкали. Но грохот поездов не затихал ни на минуту, он продолжался даже ночью… Шум пробирался в дом сквозь камень и известку, гулял в трубах до тех пор, пока деревянные балки не начинали гудеть. Поначалу Гарри казалось, что он не вынесет этого. Но прошло некоторое время, и он заметил, что грохот сделался таким же аксессуаром его обшарпанной комнатки, как и облезающая желтая краска или потрепанные коврики. Ему приходилось учиться жить с этим так же, как и со многим другим.
После того как его унизили на дне рождения Стивена, Гарри был вынужден притворяться, что ничего в общем-то не произошло, однако окружающие его люди этого не делали. Подчиненные, которые прежде ловили каждое его слово, стали ставить под сомнение его указания. Менеджеры по продаже отсылали свои доклады прямо в кабинет Розы, минуя его. Шли месяцы, и Гарри не мог не обратить внимания на то, что стал чем-то вроде анахронизма. Вскоре его рабочий день стал заканчиваться в четыре часа, и он направлялся в один из баров отеля, где у него был месячный счет.
Это случилось в один из таких вечеров. Уже изрядно выпив, Гарри решил, что пришло время уходить. На следующее утро он, действуя с упрямой решительностью пьяного, спустился в кассу фирмы, заполнил все необходимые бумаги и велел изумленному кассиру выдать ему деньги немедленно.
Следующей остановкой была биржа, где он продал свою долю акций по рыночной цене и получил еще один чек. Последним пунктом был «Чейз Банк», где он распорядился перевести свои вклады в лондонский «Барклейс».
На другой день он отдал распоряжения о продаже своей квартиры на Парк-авеню, потом заказал каюту на «Конституции», отходившей в Саутгемптон следующим вечером. Собрав только то, что могло понадобиться ему в дороге, Гарри последний раз пообедал в Нью-Йорке и под салют шампанского в «Ойстер-Баре» он покинул Новый Свет, направляясь в Старый.
Гарри остановился в «Ритце» и утром следующего дня пошел прогуляться мимо здания компании «Кукс». Он постоял на углу, улыбаясь огромной вывеске на крыше. У Гарри были большие виды на «Кукс», особенно на сэра Томаса Балантина.
Гарри не торопил события. Он заказал себе три костюма. Рубашки и галстуки купил у «Тернбалл и Ашер», тогда как туфли ручной работы были от «Ливелин». Агент подыскал ему чудесную квартиру на Мейфэ. Последним штрихом стали визитные карточки. Удовлетворенный тем, что выглядит образцом достатка и хорошего вкуса, Гарри назначил встречу с сэром Томасом на следующий день.
Комната, в которой сэр Томас встретил Гарри, запомнилась ему тем, что была очень темной. Балантин ничуть не изменился, за исключением того, что стал больше чем прежде походить на египетскую мумию.
– Что вас интересует, мистер Тейлор?
В своей обычной непринужденной манере Гарри врал о том, что добился всего, чего было можно в «Глобал» и решил открыть новые горизонты. Располагая ценной информацией, которую он получал, будучи доверенным лицом на Нижнем Бродвее, он был уверен, что может быть полезным для «Кукс».
– В самом деле? – сказал сэр Томас. Его голос звучал как наждак по сухой древесине. – Позвольте сообщить вам, мистер Тейлор, что я не люблю предателей. Однажды вы были нам полезны и вам хорошо заплатили за услуги. Насколько я понимаю, нам больше не о чем разговаривать. Ни теперь, ни когда-либо еще. До свидания.
Гарри хотел было возразить, но дверь открылась, и вошли два крепких парня.
– Проводите мистера Тейлора.
С этого дня Гарри обнаружил, что находится на длинной наклонной плоскости, которая с каждым днем становилась все более предательской. Он позвонил леди Патриции Фармингтон, думая, что его появление вместе с ней послужит сигналом всему лондонскому обществу. Но ему сообщили, что она вышла замуж и теперь ждет ребенка. Многие из тех, кому она когда-то представила Гарри, слишком переменились, а те, кто его еще помнил, уже погоды не делали.
И тем не менее, Гарри старался втереться в доверие тех, кому достаточно было одного слова, чтобы открыть перед ним двери бизнеса. Он давал щедрые обеды в «Кафе Ройаль», усиленно играл в клубах Мейфэ и ухаживал за дочерьми людей из Сити – девушками, годившимися по возрасту ему в дочери. Несмотря на то что его шарм привлекал в его постель множество дебютанток, Гарри вскоре обнаружил, что все они просто развлекались, сравнивая его с более молодыми любовниками.
Немногим больше повезло ему, когда он начал делать серьезные звонки своим прежним знакомым из деловых кругов. Все они были предельно вежливы, но каждый ясно давал понять, что у них не найдется места для него.
– Тебе не следовало посылать сэра Томаса, – сказал ему один из них. – Боюсь, что он сказал свое слово. Эта старая развалина дала всем понять, что будет косо смотреть на каждого, кто захочет взять тебя.
