Когда доктор ушел, Мишель опустилась в кресло у кровати. Заставляя себя блокировать свой страх, она оказывала помощь мужу, вытирая выступающий пот. Позднее, когда Франклин успокоился во сне, Мишель достала листочки, где она усердно записывала то, что говорил Вильям Харрис. Всю ночь она перечитывала странички снова и снова, стремясь найти тот неуловимый ключ, который помог бы ей понять, что случилось с Франклином. Но открытие не приходило. Когда Мишель легла в постель, обняв Франклина, она не могла заставить себя забыть тот ужасный вопрос, который бился у нее в мозгу: что Вильям Харрис скрывал от них?
Когда Франклин проснулся на следующее утро, первое, что он осознал, был его собственный запах. Он быстро сбросил пропахшую потом пижаму и принял душ. Одеваясь, он заметил кучу фишек от покера на туалетном столике: неплохой выигрыш. Забавно, что он не мог вспомнить, как он кончил игру, как пришел в каюту.
Смотрясь в зеркало, Франклин заметил, что Мишель смотрит на него.
– Доброе утро, любовь моя, – сказал он, подходя и целуя ее. – Долго мы спали, правда?
Мишель изобразила улыбку.
– Как ты себя чувствуешь, милый?
– Я? Лучше чем когда-либо. И посмотри, – Франклин показал пригоршню фишек, – мы можем похвастаться. Ты спустишься вниз к завтраку?
– Конечно.
– Тогда до встречи внизу.
Когда Франклин поцеловал ее и исчез, Мишель опустилась обратно на подушки. Он явно ничего не помнил о вчерашнем вечере. Она не знала, что испугало ее больше: отклоняющееся от нормы поведение Франклина или потеря памяти.
Мишель поклялась, что, как только они прибудут в Лондон, она отведет Франклина к новому доктору, Деннису Притчарду.
В последний вечер на море Мишель и Франклин приняли приглашение на вечер от новых друзей – Кристофа и Патриции.
Мадам Патриция, сто двадцать фунтов светлой, пенящейся энергии, трижды обняла Мишель – в континентальной манере.
– Поверишь ли? – сказала она весело. – До того, как я встретила Кристофа, от мысли о том, что можно поцеловать иностранца у меня мурашки по телу бегали. Не потому, что ты иностранка, милая…
Мишель искренне нравилась Патриция, черпавшая жизнь полными горстями и выжимавшая из нее каждую каплю удовольствия. Слывя ветреной, Патриция имела острый ум, Мишель в этом убеждалась.
Пока Мишель помогала Патриции, гости начали прибывать. Скоро вечер был в полном разгаре, и, когда Кристоф напомнил, Мишель едва заметила, что Франклина все еще нет.
– Позвольте мне привести его, – предложил Кристоф.
– Хорошо, – быстро сказала Мишель. Кристоф взял ее руку.
– Все на борту знают, что произошло в тот вечер. Некоторые думают, что Франклин выпил лишнего, другие, – что он эпилептик. Я был на фронте, Мишель. Человек не может так просто избавиться от всего, что он там пережил. Пожалуйста, позвольте мне пойти с вами.
Тронутая его участием, Мишель согласилась. Когда они вошли в каюту, она была рада, что согласилась. Передняя превратилась в редут. Ковер усеян осколками зеркал. Мебель перевернута, шторы, картины изорваны. Слабый стон доносился из спальни.
– Я вызову доктора, – прошептал Кристоф.
– Нет! Нет, пока я не посмотрю на него. Мишель открыла дверь в спальню и увидела еще большее разрушение. В одном углу она увидела Франклина с искаженным лицом, съежившегося.
– Мишель… Мишель, я слышу, они гудят. Они меня ищут!
Дребезжащий голос Франклина, ужас в его глазах вернули Мишель в прошлое.
«Ему кажется, что он все еще в амбаре прячется от немцев».
Мишель схватила простыню и опустилась на колени перед мужем. Мягко говоря по-французски, как она делала там, в той жизни, она собирала осколки, как могла.
– Ему нужен доктор, Мишель, – услышала она голос Кристофа.
– Нет, ему нужна я. Пожалуйста, возвращайся и скажи всем, что Франклин нездоров. Ты знаешь, что сказать. – Мишель выдержала паузу. – Я доверяю тебе, Кристоф.
– Если ты уверена… – сказал француз, колеблясь.
– Да. Сейчас оставь меня с ним. Если будет хуже, я обещаю, я позову тебя.
Кристоф неохотно удалился, не потому, что он хотел, но потому, что чувствовал, что в таких обстоятельствах Франклин Джефферсон заслуживал того, чтобы сохранить его достоинство.
Мишель отвела Франклина в ванную. Она убрала комнату как могла, потом вернулась, чтобы помыть его, одновременно давая ему две успокоительные таблетки. Час спустя она, ослабев от слез, убедила себя, что завтра они будут в Лондоне и Франклин получит нужную ему медицинскую помощь. До тех пор она не выпустит его из поля зрения.
Мишель собиралась переодеться, когда она услышала стук в дверь. Думая, что это Кристоф, она побежала открывать.
– Простите меня за вторжение, миссис Джефферсон, – произнес капитан. – Можно войти?
Мишель молча кивнула.
К его чести, капитан не произнес ни слова, увидев, во что превращена каюта.
– Миссис Джефферсон, – сказал он мягко. – Я думаю, будет лучше для всех, если ваш муж перейдет в изолятор.
– Я ценю ваше участие, капитан, – начала Мишель.
