– Притчард говорил, что пока исследование ведется, нам надо быть осторожнее с выходом в свет, – сказал Франклин, после того как официант принес им еду. – Будет не очень ловко, если я упаду лицом в суп.
Мишель попыталась улыбнуться его веселому тону.
– Все будет отлично, – сказала она твердо. – Менять ничего не будем. Я хочу, чтобы ты доверил все это мне.
– Может быть, сообщить Розе о том, что случилось, – подумал вслух Франклин.
– Я не думаю, что это хорошая идея, – ответила Мишель. – Мы сами не знаем, что случилось, это ее только зря обеспокоит.
Меньше всего Мишель хотелось, чтобы Роза сейчас вмешивалась в их жизнь.
– Ты, наверное, права, – сказал Франклин. – И все-таки, если со мной что-нибудь случится…
– Ничего с тобой не случится! – сказала Мишель сурово. – После всего, что мы прошли, я не собираюсь терять тебя сейчас.
Франклин пожал руку Мишель и взглянул ей в глаза:
– До чего же я счастлив!
Очарованная Лондоном, Мишель строила планы, как организовать их светскую жизнь в новом доме. Здесь было достаточно эмигрантов-американцев, друзей Розы, чтобы сделать их жизнь несчастной. Спасение пришло с неожиданной стороны. Первыми посетителями в Беркли-сквер оказались не друзья Розы, а леди Патриция Фармингтон.
– Где Кристоф? – воскликнула Мишель, обняв бывшую попутчицу.
– Охотится где-нибудь в своем темном, сыром замке, я думаю, – отвечала Патриция с бесстрастным вздохом. – Или готовит своих пони для Дювиля. Аристократ имеет не только привилегии, но и обязанности.
Патриция Фармингтон взяла Джефферсонов в свои руки, представив их всем своим светским друзьям. Признание Мишель в лондонских рафинированных кругах привело также к изменению мнения о ней и эмигрантов-американцев. Переехавшие американцы, которые владели большими имениями в Белгравии и Кнайтсбридже, засомневались, не ошиблась ли их дорогая Роза в суждении о своей невестке. В конце концов европейский нобилитет имеет «чутье», способность с одного взгляда или слова определять положение человека в жизни.
Очевидно, Мишель прошла эту тщательную проверку и была принята в обществе. Когда это дошло до американской колонии, приглашения посыпались дождем.
За обедами и ужинами Мишель не спускала глаз с Франклина. Ее радовало, что он строго придерживался диеты и везде вежливо объяснял их ранний уход. Тем не менее она находила, что Франклину тяжело обуздывать себя при его общительной натуре. Было похоже на то, что какая-то часть его всегда остается настороженной.
Деннис Притчард не мог дать им никакого объяснения.
– Все, что Харрис мне выслал, противоречит тому, что вы испытали, мистер Джефферсон. Согласно вашему медицинскому досье вы безупречны, как настроенная скрипка. И все-таки я хочу продолжить обследование.
Франклин тяжело вздыхал. Это была их с Мишель шутка – он стал «Притчардовой подушечкой для булавок». Раз в неделю в госпитале Гросвенор доктор делал анализы крови, мочи и другие, некоторые из которых были не только болезненны, но и оставляли Франклина целиком истощенным. При отрицательных результатах назначались повторные анализы. Притчард уже предупредил Мишель, что надо отменить всякую общественную активность и путешествия, запланированные на март.
– Если мы не найдем ничего в последней группе проб, у нас нет выбора, кроме как взять пробу спинного мозга и сделать пункцию черепа для пробы церебральной жидкости. Это изматывающая процедура, миссис Джефферсон. После этого вашему мужу потребуется отдых.
– А как насчет его армейских медицинских данных? – спросила Мишель.
– Согласно Харрису, он все еще пытается получить их от военных. Очевидно, они ему не пересылались.
Глаза Мишель увлажнились.
– Этого недостаточно.
– Я согласен. Фактически я обсудил ситуацию с моим коллегой, не упоминая имени, конечно. Он предположил, что в госпитале в Париже, где лечился ваш муж, может быть дубликат.
– Я немедленно напишу им, – сказала Мишель, – или сама поеду, если надо будет.
Деннис осторожно взглянул на нее.
– Я думаю, последнее – лучше. Помните пилюли, которые вы мне принесли? Лабораторные отчеты прибыли на следующий день. То, что доктор Харрис выписал вашему мужу – это наиболее сильное из снижающих боль. Ведь вы не знали этого?
– Нет!
– Значит, то, что говорит мне доктор Харрис, это не все, что он знает, – или, по крайней мере, подозревает.
Мишель хотела поехать в Париж немедленно. Но что сказать Франклину? Она не могла уехать в Париж без всякого объяснения.
К моменту, когда она переступала порог дома, Мишель придумала, что сказать: поскольку она будет часто принимать гостей, ей нужен новый гардероб. Никакой муж, даже такой понимающий как Франклин, не выдержит беготни по магазинам. Она побежала в кабинет сообщить ему эту новость.
– Ты вовремя вернулась, – сказал Франклин, сидя на телефоне. – Я обзвонил несколько человек из «Моргана», «Первого Нью-Йорка» и «Сити Националь». Все свободны в эту пятницу. Мы должны приступить к осуществлению своего плана.