Он представил себе Абрахама Варбурга и подумал о том, что переживает сейчас этот джентльмен. Весной 1938 года после аншлюса Австрии Монк пытался убедить Варбурга покинуть Германию. Нацисты национализировали его банк, разграбили его имущество и даже реквизировали его дом, ссылаясь на неуплату налогов. Но Варбург отказался уезжать.
– Германия, – описал он Монку, – находится на краю моральной катастрофы. Я не могу покинуть тех, кто может быть уничтожен.
Монк пытался объяснить Варбургу, что он сам может оказаться среди тех, кто исчезнет, но банкир решил для себя остаться и бороться.
Монк посмотрел на Кассандру, которая сидела, подогнув под себя ноги и поджав губы.
– Почему ты хмуришься, солнышко? Кассандра помолчала в нерешительности.
– Похоже, что все говорят в эти дни о войне, даже в школе. Есть студенты, которые думают, что Хемингуэй и те, кто сражался в Испании, – герои, и такие, кто считает, что Америке не стоит вмешиваться в следующую европейскую войну. Они так и говорят: «следующая война».
Монк осторожно увел ее от обсуждения этой темы. Ему было достаточно того, что Мишель потеряла на войне свою юность. Он бы проклял себя, если бы то же самое произошло с Кассандрой.
– Что у тебя с учебой?
Кассандра с радостью откликнулась на вопрос.
– Я думаю сосредоточиться на экономике, когда поступлю в колледж.
Монк поднял брови.
– Я хочу быть такой же, как мама. Я хочу, чтобы она гордилась мной.
В ту минуту как Кассандра вернулась в Нью-Йорк, она поняла, что поступила правильно. Манхэттен с его электрической энергией и нервным ритмом вдохнул в нее жизнь. Здесь она не чувствовала страха, ей не приходилось оглядываться через плечо, когда она шла по улицам. Ее согревала забота Абелины и, когда приехал Монк, его любовь.
Но даже спустя два года кошмары парижской жизни преследовали ее. Временами Кассандра вздрагивала от каких-то забытых запахов или звуков, от неожиданного взгляда прохожего на улице, от детского визга в парке или от света фар проезжавшего автомобиля. Сердясь на себя за такую чувствительность, она засыпала Монка вопросами о единственном человеке, который мог положить конец ее страхам.
– Почему полиция не нашла Гарри Тейлора? – спрашивала она. – Куда он мог исчезнуть?
– Правда в том, что, вероятно, никто не найдет его, – объяснял ей Монк. – Ты знаешь, насколько опасны катакомбы. Когда люди теряются в них, они почти никогда не могут выйти наружу. Кроме того, мы знаем, что он был ранен…
Монк старательно обходил тему катафилов. Как и инспектор Арман Сави, он верил, что Гарри пал их жертвой.
– Расскажи мне о нем, о том, каким он был человеком.
Монк поколебался в нерешительности, затем признал, что если Кассандра когда-нибудь придет к пониманию того, что произошло, то ей лучше знать как можно больше. Он рассказал ей о том, как Гарри Тейлор приехал в Нью-Йорк, о том, каким замечательным исполнителем он был в компании «Глобал», и то, как его амбиции в конечном счете привели его к поражению. Рассказывая историю Гарри, Монк упоминал о ролях, которые играли другие люди. Он объяснил, насколько трудной была жизнь в Нью-Йорке для Мишель, и рассказал ей о длительной вражде между ней и Розой.
– Теперь я знаю, почему ты и мама так редко упоминали о ней, – прошептала Кассандра.
– Роза навлекла на твою мать большое несчастье. У нее были свои собственные мечты, и в них не было места для людей, которых она не хотела туда впускать.
– Но она похожа на такую добрую, искреннюю женщину, – запротестовала Кассандра, вспомнив, что именно Роза помогла ей вернуться в Америку и с тех пор звонила несколько раз в неделю.
– Я думаю, что в глубине сердца она такая и есть, – мягко сказал Монк. – Иногда мы совершаем неверные поступки по причинам, которые заставляют нас поверить в нашу правоту. И только позже мы осознаем, что наши мотивы были дурацкими или наивными и мы причинили боль другим людям. Твоя мать и Роза могли бы когда-нибудь стать друзьями. Позволь мне показать тебе, что я имел в виду.
Монк прошел в свой кабинет и принес оттуда дневники, которые вела Мишель, начиная с ее приезда в Нью-Йорк и заканчивая за несколько дней до ее смерти.
– Прочитай их внимательно. Помни, что времена и люди меняются. Я думаю, что Роза поняла свои ошибки и хотела их исправить. У нее никогда не было возможности сделать это для твоей матери, но, я думаю, она хочет сделать это для тебя.
Кассандра была очарована и одновременно испытывала отвращение, читая историю жизни Мишель. Временами, когда она читала о надеждах и планах своей матери, ее сердце парило в облаках. Затем она переходила к местам, которые заставляли сжиматься ее сердце, и она удивлялась способности матери выносить такие лишения.
«Поэтому она была женщиной, которая защитила свою дочь своим телом и спасла ее жизнь…»