Кассандра знала, что ее слова были неправдой, но ей было все равно. Что мог понимать Локвуд Николас, практически незнакомый ей человек, в том, чего она лишилась?
– Я имею право знать, – сказала она.
– Да. И вы будете знать, я обещаю. – Николас сделал паузу. – Вы видели свою тетю?
– Розу? Она пришла, как только узнала об этом. Она была очень добра, поинтересовалась, не нужно ли мне что-нибудь…
– Вам что-нибудь нужно?
– Да. Ответы.
– Я был с ним, когда это случилось. Я пытался спасти его, но не смог. Может быть, если бы я сделал что-то еще… Я никогда не узнаю этого.
Кассандра наблюдала за тем, как он подбирает слова, разрываясь между тем, чтобы не сказать ничего, что могло бы нарушить взятые им на себя обязательства, и тем, что могло бы хоть немного утешить ее.
– Извините, – сказала Кассандра. – Но он был для меня всем. И мне все еще нельзя знать, ради чего ему пришлось умереть?
Николас открыл саквояж, достал оттуда кожаный портсигар Монка, его карманные часы и некоторые другие личные вещи и положил их на стол.
– Я подумал, что вы хотели бы получить это. Остальное вернется домой вместе с ним.
Он уронил руку на свой саквояж. Ему требовалась вся воля, которой он обладал, чтобы не вытащить оттуда документы, которые он привез из Цюриха.
– Я должен идти. Я позвоню вам из Вашингтона, когда вернусь…
– Нет, – быстро ответила Кассандра. – Я не хочу, чтобы вы делали это. До тех пор пока вы не будете готовы сказать мне, что произошло на самом деле.
– В другом случае я бы не стал это делать, – сказал он тихо.
Николас осторожно держал саквояж на коленях, в то время как поезд, на котором он ехал в Вашингтон, раскачивало из стороны в сторону.
«Теперь у меня есть обязательства. Я должен решить, что я буду делать».
Николас попытался составить план действий. Но четких ответов на вопрос, как действовать, у него не было.
Николас Локвуд редко оглядывался на свою жизнь. Он не знал своих родителей. В детстве священники в приюте сказали ему, что он провел первые годы своей жизни в католическом благотворительном доме ребенка, где добровольцы в свое свободное время воспитывали детей, от которых отказались родители.
Когда ему исполнилось восемь лет, Николаса перевели в другое заведение, тоже руководимое священнослужителями. Но к тому времени он уже понимал, что его никогда не усыновят. Молодые женщины хотели брать младенцев, а не мальчиков с подозрительными глазами. Николас сторонился других детей, насколько это было возможно. Он не входил в состав шаек, которые формировали эти ребята, но всегда был готов с помощью кулаков защитить свою территорию.
Николаса, как и других детей в возрасте четырнадцати лет, могли выпустить из приюта с тем, чтобы он начал зарабатывать на жизнь в качестве подсобного рабочего. Но священники разглядели в сильном неразговорчивом мальчике многообещающие задатки природного лидера. Николас отлично проявлял себя и на игровой площадке, и в схоластических диспутах и стал первым мальчиком из приюта, которого отправили учиться в Нотр Дам на полное обеспечение.
Школа отшлифовала характер Николаса. Нотр Дам стал для него домом, которого у него никогда не было, и он отблагодарил его, выиграв первое место на соревнованиях по боксу между колледжами, а также несколько призов за успехи в математике. Когда в ходе ежегодного опроса его попросили назвать черту характера, которую он ценил больше других, Николас не задумываясь ответил: «Верность».
Это был ответ, которого можно было ожидать. За несколько недель до окончания Николаса вызвали в кабинет декана. Там его ожидал человек, который представился как мистер Браун. Ему было за тридцать, на нем был отлично сшитый костюм, и его, казалось, окружал ореол привилегированности. Он взял в руки толстую папку, лежавшую на столе перед ним.
– Для тебя верность действительно является самой важной чертой?
– Да.
Мистер Браун долгое время молча изучал его.
– Скоро будет война, – сказал он в конце концов. – Она будет непохожа на все, чему мы до сих пор были свидетелями. Нам нужны люди, чья преданность не подвергается сомнению. У тебя такая преданность, молодой мистер Локвуд?
Николас тщательно обдумал ответ.
– Да, сэр. Такая.
Человек слегка улыбнулся.
– Да, я тоже так думаю. Позволь рассказать тебе О маленькой организации, которая называется Бюро стратегических исследований.
На следующий день после окончания Николас поменял один дом на другой. Штаб-квартира БСИ располагалась в Вашингтоне, но его тренировочные базы были разбросаны по всей стране. Локвуд постигал секреты шифровки в Государственном департаменте, практиковался в стрельбе из разных видов стрелкового оружия, и осваивал приемы рукопашного боя в сельской местности штата Вирджиния, и совершал ночные прыжки с парашютом в горах Адирондак в Монтане. Он жил вместе с людьми, которым он доверил свою жизнь и которые, в свою очередь, зависели от него. Время от времени появлялся мистер Браун, чтобы понаблюдать за его успехами и сделать поощрение.