– Никто не может с точностью сказать, как долго продлится оккупация, – ответил Стивен. – Некоторые официальные лица в Вашингтоне полагают, что это продлится по меньшей мере пять лет. Военные хотели бы превратить Японию в государство-вассал, американскую военную базу и сохранить такой порядок вещей навсегда.
Стивен успел заметить гневное выражение глаз Юкико при мысли о подчиненном положении ее страны.
– Это означает, что японская промышленность будет находиться под жестким контролем, – продолжал он. – Вам сообщат, что производить и в каком количестве. Уже существуют планы сдерживания национальной валюты и ввода ограничений на количество денежных средств для зарубежных инвестиций Японии. Даже если вы сможете поднять золото с «Хино Мару» у нас под носом, вы не сможете вывезти его из страны.
– А вы сможете?
– Да. В моем распоряжении находятся все возможности, предоставляемые штабом генерала Макартура. Достать золото будет нелегкой, но вполне выполнимой задачей. Получив его в свои руки, мы обратимся к человеку в Швейцарии, который заплатит за него по самой высокой цене, в американских долларах, – и, за небольшую плату, разместит депозиты в любой стране мира. Юристы, с которыми я работаю, смогут открыть компании, настоящих владельцев которых будет невозможно установить.
– И чем же будут заниматься эти компании, мистер Толбот?
– Во-первых, я бы сделал значительные инвестиции в недвижимость в Японии – в торговлю, производство, а также в жилой фонд. Во-вторых, мы постараемся основать как можно больше промышленных производств за рубежом. Все, над чем вы работали, – в машиностроении, электронике, фармацевтике, – все переместится за рубеж. Вместе с уцелевшими инженерами и учеными. Оккупационный режим не позволит Японии начать возрождение индустриальной базы прямо сейчас, но в будущем, когда США обратятся к другим проблемам, вам будет предоставлена большая свобода. Вот тогда все, что было создано за рубежом, сможет быть перенесено на родную землю.
– Вы хорошо все продумали, мистер Толбот, – сказала Юкико. – Но вы не сказали нам, что вы ожидаете получить взамен своих усилий.
Стивен облизнул губы.
– Я хочу долю в пятьдесят процентов во всем, что мы будем делать, начиная с золота. Я вам нужен как прикрытие. Сейчас – и, возможно, в течение долгого времени – вы не сможете иметь никакого отношения к тому, что мы будем делать.
Я не изображаю из себя знатока в области машиностроения или в электронике. Моя специализация деньги.
С помощью «Хино Мару» мы сможем создать финансовую машину в Азии, которая в один прекрасный день бросит вызов «Глобал Энтерпрайсиз».
– А куда вы намерены сделать первое капиталовложение? – спросил Хисахико Камагучи, нарушив наступившую долгую тишину.
Улыбающиеся губы Стивена на свету казались ярко-вишневого цвета, как у карнавального шута.
– Туда, где все это началось: в Гавайи. В этом существует некая симметрия, не так ли?
Хисахико Камагучи и его дочь проявляли подозрительность, но у Стивена был ответ на каждый вопрос, который они задавали ему. В конечном итоге, они не только были восхищены продуманностью и смелостью плана, но также убедились в том, что он будет работать.
– Это подводит нас к последнему вопросу, – сказал Стивен. – Стали ли мы партнерами?
Юкико взглянула на своего отца и кивнула головой. Она была готова сыграть в игру с этим американцем.
– Сокровища «Хино Мару» принадлежат не только нам одним, – сказала она. – В это дело вовлечены другие люди. Они не знают вас так, как мы. Они не имеют доказательств ваших возможностей сделать все так, как вы сказали. Их необходимо убедить.
Стивен приготовил ответный ход на подобный аргумент.
– Скажите своим людям, что я постараюсь убедить генерала Макартура не преследовать императора как военного преступника.
Глаза Юкико расширились, и она выдохнула воздух с длинным тихим свистом. Как каждый японец, она мучилась мыслью, какому наказанию американцы предадут императора. Не составляло никакого секрета, что многие официальные лица союзников хотели видеть Хирохито повешенным вместе с его генералами. Гитлер избежал виселицы, покончив с собой, но правитель. Хризантемового трона находился в заключении.
– Вы можете сделать это?
– Макартур доверяет мне. Если я смогу убедить его, что не в наших интересах наказывать Его Величество в назидание другим, он, возможно, сможет уговорить Вашингтон пересмотреть решение. Это будет очень сложно и непопулярно, но я хочу попытаться. Не может быть большего доказательства моей надежности.
Юкико хранила молчание. Было бы кощунством, если бы святейшая персона императора была приговорена к смертной казни, более сурового наказания для японцев нельзя было придумать. Японский народ никогда бы не оправился от такого унижения. Это бы сломило его дух и навсегда превратило бы их в рабов. Мог ли этот американец на самом деле предотвратить такую трагедию? Если это так, тогда цена, которую он требует, смехотворно мала.