Она вспыхнула. Какое счастье: он не увидит ее никогда! Теперь она готова посвятить ему всю жизнь, если он этого захочет. Да-да, она станет его личной медсестрой, особенно если время от времени оттуда, из своей слепоты, он будет говорить ей, что она красива.
В следующие дни она чего только не придумывала, чтобы утешить, – в ней ключом била энергия: после краха она вновь обрела надежду.
Больше недели она ходила в приподнятом настроении, так что ей даже удавалось облегчить его страдания.
Как-то раз, это было в среду, он вздохнул:
– А знаете, что меня здесь, в больнице, больше всего мучает? То, что я не слышу стука женских каблуков.
– У нас такие правила.
– Но они не дают мне поправиться, эти ваши правила! Не могу я выздоравливать под шебуршание тапочек и бахил. Мне надо, чтобы со мной обращались не просто как с человеческой особью, а как с мужчиной.
Она сразу испугалась его следующей просьбы, потому что предчувствовала, что отказать не сможет.
– Стефани, пожалуйста, не могли бы вы нарушить правила и несколько минут побыть тут в палате в ваших обычных туфельках, а не в этих, больничных, – ну ради меня?
– Но ведь… Даже не знаю…
– Вас могут за это выгнать?
– Нет…
– Умоляю вас, доставьте мне такое удовольствие.
– Я подумаю.
Стефани действительно не переставая думала – но прежде всего о том, что, собственно, она могла бы надеть. Если она влезет в свои всегдашние кроссовки, вряд ли Карла это порадует.
В свободную минуту она расспросила самых элегантных медсестер, и они посоветовали ей несколько магазинов.
Ее сослуживицы почти все были родом с Мартиники, поэтому Стефани, выйдя из больницы, спустилась в метро и поехала на север Парижа, на Барбес, в африканский район столицы, где в витринах теснилось множество туфель – попроще и поизысканнее, – и все не слишком дорогие.
Несколько раз ей хотелось развернуться и уйти: очевидно было, что многие из здешних магазинов рассчитаны только на проституток, – такие в них царили откровенные, агрессивно-броские формы, материалы и расцветки.
Как ей и советовали, она зашла в «Grand chic parisien» – неоновые лампы, нагромождение обувных коробок, продавленные, с вытершейся обивкой банкетки, залатанный линолеум выглядели непрезентабельно: магазин явно недотягивал до своего гордого названия.
Она все же настроилась, что не уйдет отсюда без покупки; правда, необходимость примерять туфли на каблуках пугала ее так же, как если бы пришлось, к примеру, отправиться на стажировку на дальние пастбища департамента Ланды. Однако с помощью продавщицы ей удалось подобрать каблуки такой высоты, чтобы ее не качало, и она решила купить две пары.
– Как вам эти?
Стефани прошлась в очередной паре.
– Эти не понравятся мужу.
– Не любит лакированную обувь?
– Нет, он слепой. Звук не подходит… они стучат так, будто школьница спешит к первому причастию… мне нужен более сексуальный звук.
Заинтригованная продавщица принесла несколько пар туфель более изысканной формы.
– Отлично, – похвалила Стефани, ошеломленная тем, что обнаружилась связь между видом туфель и звуком их каблуков. – Теперь мне нужно только подобрать цвет.
– С цветом будет проще, вы же его выбираете только для себя.
Эта идея подбодрила Стефани, подходящая модель уже была выбрана, и она купила две пары: черные и красные. Конечно, покупка лодочек карминного цвета ее немного смущала: Стефани сомневалась, что решится их носить, но в тот день благодаря Карлу она позволила себе запретное удовольствие, словно девочка, которая мечтает тайком от матери прогуляться в ее вечернем платье.
В четверг она сложила свои обновки в старую спортивную сумку и отправилась в больницу.
В десять минут одиннадцатого – момент, когда, она была уверена, ни один врач не зайдет в палату, – Стефани объявила на ухо Карлу:
– Я принесла.
Она прикрыла дверь, поставила у входа свои сандалеты-размахайки, чтобы можно было быстро в них запрыгнуть, если кто-то войдет, и надела черные лодочки.
– Займемся процедурами.
И она принялась за дело, порхая вокруг его кровати. Острые каблучки энергично постукивали по полу, замирали, когда она останавливалась, а потом легко скользили дальше.
Карл улыбался во весь рот.
– Какое счастье, – прошептал он.
Вдруг Стефани захотелось попробовать красную пару:
– Подождите-ка, я принесла еще одни. Они не так уж отличаются, но все-таки…
Она надела (на этот раз – для себя самой) другую пару, алые лайковые лодочки, и продолжала работать – радостная, немного возбужденная.
Неожиданно Карл спросил:
– У этих ремешки тоньше?
– Да нет.
– Они больше открывают ногу? Вырез глубже?
– Тоже нет.
– Может, они из змеиной кожи?
– Нет.
– Тогда какого цвета? Случайно, не красные?
Стефани, опешив, подтвердила, что он прав. Глазные нервы Карла пострадали в аварии, да и на глазах у него толстая повязка. Как же он догадался?
Ей стало не по себе, она пошла к двери, сняла лодочки и опять надела свои обычные рабочие сандалии, а туфли спрятала в сумку.
– Спасибо, – прошептал Карл, – вы меня побаловали.
– Но как вы угадали?
