Мечты и думы полностью

Потом, стряхнув их волшебства лихие,

Опять всплывал, как божества морские,

В сознаньи ясном, в солнечных странах.

С собой он брызги вынес из пучины.

Мы брызгаться пустились, как дельфины,

И ослепительный поднялся плеск.

Я ослеплен и одурен метался.

Его же прояснял тот водный блеск:

Дух в лучезарных взрывах разрастался.

6 ноября 1896

Петроград

Мир тайных сил, загадок естества,

Хвала вам, исполинские снаряды!

Как рока песнь, что воют водопады,

Держава ваша ужасом жива.

Здесь человек забыл свои права,

Нет упоенью дикому преграды,

И у безличья молит он пощады,

И в хаосе кружится голова.

Здесь весь наш мир, здесь рок неумолимый,

Каким-то жаром внутренним палимый,

В снарядах дивных предо мной живет.

Но царство то теснят родные тени:

Рок отступил под натиском хотений,

Наш ум его в приспешники зовет.

30 августа 1896

Нижний Новгород

(Машинный отдел выставки)

Проснулся я средь ночи. Что за мрак?

Со всех сторон гнетущая та цельность,

В которой тонет образов раздельность:

Все — хаоса единовластный зрак.

Пошел бродить по горницам я: так…

В себе чтоб чуять воли нераздельность,

Чтоб не влекла потемок беспредельность,

Смешаться с нею в беспросветный брак.

Нет, не ликуй, коварная пучина!

Я — человек, ты — бытия причина,

Но мне святыня — цельный мой состав.

Пусть мир сулит безличия пустыня —

Стоит и в смерти стойкая твердыня,

Мой лик, стихии той себя не сдав.

16-17 августа 1896

Михайловское

И потому, сын солнца, ты не прав.

В стихийной жизни, в полусне громадном

Я погружался взором робко-жадным,

Но не сломил я свой строптивый нрав.

Ужели же оцепененьем хладным

Упьешься ты, о резвый сын забав?

Нет, обмороков негу восприяв,

Рванешься снова к играм, нам отрадным.

Прильнув столь кровно к роднику движенья,

Ты не познаешь ввек изнеможенья,

Пребудешь ты ожесточенно жив.

От наших светов призван оторваться,

Под новым солнцем будет наливаться

Дух вечнообновимый, как прилив.

19-20 ноября 1896

Петроград

Облаками реют паруса,

Росы высь поят.

Льются и гуляют голоса,

Негой лес объят.

Меж собою гуторят дубы,

Веет лаской бук.

О, куда умчат меня судьбы,

Тьмы незримых рук?

Цвет фиалки небом овладел,

Барвинок — водой.

Зелен бархат, что весь край одел,

Думчив мох седой.

И безмолвны горные снега,

А утес грозит,

А мечта, пуглива и нага,

По хребтам скользит.

14 июня 1897

Дорога из Salzburg в Königsee

Раскидисто, развесисто

Здесь кущи шелестят.

Их горы так увесисто

На горы громоздят.

Я на сучке качаюся,

Обнявши ствол сырой,

И чаю — не отчаюся,

Заворожен горой.

Исходит мощь матерая

От лиственных громад.

Зеленого простора я

Вдыхаю аромат.

Июнь 1897

Salzburg

Вейте, силы Божия,

С грозного подножия!

Разливайтесь, чистые,

Ярые, лучистые!

Стан орлов испуганных,

Дерзких, непоруганных,

Прошумел над дикими

Соснами великими.

Воздух возмущается,

Бор сырой качается…

Разыгрались буйные

Ветры многоструйные.

По горам — обители:

Вам привет, родители1

Яр-хмель наливается,

Ветер надрывается.

И цветет веселие,

Рдеет новоселие.

Воск сребристый топится,

Гулы грома копятся.

Молнии, что свечи вы,

В дрожь мечите плечи вы!

Горы благодатные,

Тьмы — вы, силы ратные!

Листва, ты — явленная

Невеста нетленная!

Июнь 1897

Salzburg

Отовсюду — древесная сила…

В небе топится снег.

И душа свои крылья раскрыла,

Устремила свой бег.

О, дубрав необъятных прохлада,

Неба летнего пыл!

Откровеньем верховного лада

Мне союз этот был.

И за то, что поток здесь катится,

Но по злачным лугам,

Вожделеет мой дух приютиться

К этим мощным брегам.

6 июля 1897

Schwarzathal (Thüringen)

Чьей-то ропщущей думе

— Духи думают в шуме —

Я внемлю.

Шум растет, замирает.

Духи грустно играют —

И не сплю.

Строги игры вселенной,

То нетленной, то тленной —

Ветра вой,

Мерный рокот потока…

Игры жизни глубокой,

Роковой!

7 июля 1897

Schwarzburg

Колыбели таятся в кустах,

Тайна лона родного сквозит.

В ясном сумраке, в сонных листах

Фея чащи зеленой скользит.

Рдяный шар из-за облак встает:

По стволам пробежали лучи.

Что в лучах этих алых поет?

То — младенческой жизни ключи!

То — неведенья свежий порыв,

Для которого все — впереди:

Он, еще ничего не открыв,

Небывалое чует в груди.

А уж выше Дажьбог молодой

В золотистом нетленном венце:

Ключевой он омылся водой,

Простота в его ясном лице.

В детский рай обратилась земля,

К резвым играм лужайки зовут.

Серебрятся в росинках поля,

Веселее тропинки бегут.

Если на сердце точно легко,

Если думы ничуть не томят,

Будем в роще мы пить молоко

Или ягод вкушать аромат.

13 июля 1897

Гора Inselsberg

Таинство душное дышит

В полдень, в сосновом бору.

Зноем так воздух и пышет.