Однажды в одном очень далёком королевстве принц наградил волшебника за помощь в спасении юной девы, попавшей в беду. Разве не прелесть? Жаль, что неправда. На самом же деле был принц, мечтающий о славе и мести, волшебник, чьи заклинания всегда оборачивались катастрофой, и девица в беде, бежавшая от своего мучительного прошлого… и воспоминаний о человеке, которого она убила. Однажды… ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: в книге встречаются описания откровенных сцен.
Ирия Паренте, Селене Паскуаль
Мечты камня
Оригинальное название: Sueños de piedra
Автор: Ирия Паренте и Селене Паскуаль / Iria G. Parente y Selene M. Pascual
Серия: Маравилья / Marabilia #1
Перевод: Дарина Ларина
АРТМАЭЛЬ
— Я правильно понял: вы собираетесь отдать мою корону бастарду?
В библиотеке повисает неловкая тишина, пока я перевожу потрясённый взгляд с отца на человека рядом с ним на другом конце стола. Его волосы не такие чёрные, как у нас, но зато глаза такие же серые, как у всех членов нашей семьи на протяжении многих поколений. Он высок, выше меня, но держится явно не как принц. Из знати? Возможно. Хотя ему далеко даже до подошвы моих ботинок, как бы он ни рядился в лучшие одежды и ни пытался смотреть на меня свысока.
Тем не менее мой отец намерен передать ему трон.
Королевство, принадлежащее мне по праву, с тех пор как я появился на свет.
Король бросает на него взгляд украдкой, прежде чем вновь устало посмотреть на меня. Кажется, сегодня отличный день, чтобы пожалеть об ошибке, допущенной более двадцати лет назад. Одна ночь с неправильной женщиной в неправильной постели, и вот — бремя на всю жизнь.
— Всё уже решено, Артмаэль, — повторяет он, как будто не говорил то же самое минуту назад. — Он тоже мой сын и старше тебя, — видимо, я единственный, кто осознаёт разницу между правами законнорожденных детей и зачатых вне брака. — Я воспитал тебя достойным наследником, в котором нуждается эта страна, но притязания Жака… правомерны. Есть доказательства, что я его отец, что он благороден и всеми уважаем. Кроме того, у него более чем достаточно знаний, чтобы занять то место, на которое он заявил права.
Заявил права? Вероятно, потребовал, угрожая отцу раздутием какого-нибудь скандала. Но разве это правильно? Многие мужчины совершают ошибки по молодости. Включая королей. Решается эта проблема обычно тем, что бастардам предоставляют какую-нибудь местечковую власть, желательно как можно дальше от столицы, чтобы не мешались под ногами. Но уж точно нельзя сажать их себе на колени и давать примерить корону.
И вообще, какой король может быть из человека по имени Жак?
— У меня нет другого выбора, — продолжает он с выражением мучений и раскаяния на лице. — Ты останешься принцем и, может быть, однажды станешь королём той или иной страны.
Иными словами, мне нужно молиться, чтобы все вокруг умерли раньше меня. Или ускорить развитие событий парой капель яда в кубках. Внезапно это показалось мне неплохим решением.
Жак смотрит на меня с улыбкой, обнажающей зубы. Вроде бы у него все на месте. Впрочем, это легко поправимо одним прицельным ударом.
— Я не враг тебе, братишка.
А я тебе не друг. Уж лучше голым изваляться в крапиве.
— Я принц Сильфоса, — напоминаю я, отчётливо произнося по слогам. — Будь добр обращаться ко мне с должным уважением. Насколько мне известно, одним из условий получения прав на престол является появление на свет между ног королевы, — разворачиваюсь к отцу. — Наверное, вы уже успели забыть мою мать, но именно с ней вы, дорогой отец, делили постель больше десяти лет.
Его величество Бридон Сильфосский багровеет от гнева. Никогда ещё не видел его в таком бешенстве, как и не слышал, чтобы он повышал голос, как сейчас:
— Я здесь король, Артмаэль, и твой отец, поэтому
Ну конечно. В конце концов всё всегда сводится к политике. Как тебя воспринимает народ, как они реагируют на твоё имя. Как будто
Открываю рот, чтобы возразить, но отец перебивает раньше:
— Будь любезен с Жаком, несносный мальчишка. Если проявишь терпение, возможно, он устроит тебе выгодный брак с какой-нибудь наследной принцессой, и тогда ты займёшь трон, как полагается.
Так говорит, будто в Маравилье ещё много принцесс, помимо Иви из Дионы. Ладно, кто знает? Может, если подождать несколько месяцев, то ещё какой-нибудь бастард, в Верве или в Идилле, выйдет на свет и протянет мне руку.
— Люди знают, что я стану королём. Знают с самого моего рождения, и их это устраивает.
Некий противный звук, что-то между фырканьем и смешком, вырывается из этого предполагаемого дворянина. Он выглядит так, будто едва сдерживает хохот.
— Что тебя так развеселило? — выпаливаю я.
