Тем временем Андрей выслушивал доклад Воробьёва. Многих бойцов спасли бронежилеты, двоих – каски. Вурц был плох, у двоих имелись легкие сквозные ранения, а ещё у нескольких были в основном царапины и рассечения, полученные осколками. У самого Андрея лицо было рассечено осколками сразу в трёх местах.
Самая сложная ситуация была с Вурцем – он был тяжело ранен и лежал без сознания. Оказалось, что на подъёме ещё две пули угодили ему в область поясницы и ягодицу. Игорь с еле сдерживаемыми слезами на глазах перевязывал его. Вся кисть у него была в крови, но чья это кровь он и сам, наверное, не знал. Бодягин помогал ему.
Помимо этого все в отряде пребывали в недоумении.
– Что делать, Андрей? – причитал Игорь. – Он же умрёт.
– Только не ной, – нервно бросил Черенко, освобождая Андрея от необходимости успокаивать Игоря. – Всё будет в порядке.
Теперь Андрей заметил, что и у Толи из плеча сочится кровь: красноватое пятно на рукаве медленно увеличивалось, но Толик на предложение Севы перевязать лишь отмахнулся. После Вурца пришла очередь здоровяка, который, как и Вурц, лежал без сознания. Тот тоже имел многочисленные ранения и истекал кровью. Андрей с замиранием сердца согнулся перед ним, намереваясь снять маску, но не решался этого сделать. Волнение, охватившее его во время допроса, снова вернулось, и рука не слушалась.
Пересилив эмоции и схватившись рукой за край маски, Андрей почувствовал, как тело пробирает дрожь, и нерешительно потянул ткань. К его разочарованию, под ней оказалось волевое лицо, с темной недельной щетиной, мясистым носом и мощным подбородком, совсем непохожее на лицо Виктора Романова. Нет, конечно же это был не он.
– Серёга, помоги мне перевязать этого, – попросил Андрей.
– Зачем он нам? – недовольно спросил Воробьёв, но после секундного колебания за перевязку всё же взялся.
Андрей на несколько мгновений замешкался с ответом, потому что всех отвлекли стрельба и последующие за ней два слабых взрыва, донёсшихся со стороны оврага. Все значительно поднапряглись.
– Сева, проверь, что там с Корнеевым. Мигом! – скомандовал Андрей.
Сева немедленно поднялся и поспешил выполнять команду.
– Бросаем его, – настойчиво заявил Воробьёв, имея в виду здоровяка.
– Мы ничего здесь не получили, кроме двух раненых – нужно компенсировать это хоть чем-то. Даже думать не хочу о том, что Вурц может умереть зря, – парировал в ответ Андрей.
Секунду-другую Воробьёв сверлил его взглядом, а затем посмотрел на раненого спеца.
– Тогда предлагаю снять с него броник – легче будет тащить. Да и связать на всякий случай не помешало бы, – предложил Толик, слушавший их разговор.
– Делайте, – согласился Андрей.
Порывшись в подсумках здоровяка, Воробьёв нашел там коагулянт и ещё кое-какие медицинские препараты, использующиеся при ранениях. Среди присутствующих Сергей разбирался в лекарствах лучше всех, да и в остальном отряде его превосходили только Катя да Лёша Корнеев. Оценив пакеты и названия препаратов, Воробьёв хмыкнул и немного нахмурился.
– Ну, хотя бы на этом сэкономим, – отметил он.
Вскоре вернулся Сева, а сразу за ним Корнеев. Обычно по внешнему виду трудно было определить состояние Алексея, но сейчас, как ни старался он не выдавать волнения – ничего не получалось. Для него это было особенно непривычно, поскольку опыт и многолетняя работа над собой придавали ему уверенности, что уже ничто в этом мире не может его удивить. Неприятно было выяснить, что он ошибался.
Лёша оказался очень краток.
– Быстро уходим! – бросил он и оглянулся.
– За нами хвост? – всполошился Андрей.
– Да.
Отряд немедленно поднялся. Алексей, никого не дожидаясь, уже пошёл впереди. Андрей помог Севе нести Вурца, а Воробьёв и Игорь взвалили себе на плечи здоровяка. Как раз показавшиеся впереди Кирилл, Кот и Шелковский, которые были предупреждены обо всем по рации и уже были более менее в курсе ситуации, сменили самых уставших, и все вместе продолжили движение. Толя с пулемётом, несмотря на ранение, прикрывал тыл и был зол, как разъярённый медведь.
Оставшиеся у машины Катя и Руми, тоже предупреждённые по рации, встретили группу в полной боеготовности. Сергей сразу занял водительское место и завёл машину.
«Волк» почти такой же, как был у них раньше, быстро и уверенно двигался по подсохшей лесной дороге. Они даже уехали достаточно далеко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Всю дорогу Толя шипел, ругался и брыкался, как одержимый. От одной мысли о том, что Вурц может умереть он приходил в бешенство. Потребовалось буквально приказывать ему, чтобы хоть немного успокоить и показать Кате собственное раненое плечо, но оказалось, что у него там всего лишь рассечение, которое сделала скорее всего даже не пуля, а какой-то небольшой осколок.
