Это был слишком дешевый приём, чтобы расшатать Сашу. Большую часть её пламенной речи он пропустил мимо ушей, но вот про «вернуть все обратно»… Здесь Аня была права – она действительно в состоянии это сделать. Возможно, стоило хотя бы послушать, чего она в действительности хочет? Может, получится легко отделаться и потом спокойно жить дальше?
Стоп! А если это проверка? Если Владов проверяет его? Ой-ой… И как это он сразу об этом не подумал?
– Послушай, я не знаю, что ты задумала, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, – шептал Саша. – У тебя есть отец и уж он-то точно все обо всем знает. Если и существует такая организация, как ты говоришь – он должен знать. Вот его и спрашивай.
Так он точно не отобьется. Аня уже поняла, что он что-то знает и отступать не собиралась.
– Дурень, если бы я могла его спросить, и если бы он мог мне ответить – стояла бы я тут сейчас? И рисковала бы я собой, тобой, Таней?
Все силы Ткаченко были брошены на попытку понять мотивы Ани, но раскрыть действует она сама или по чьему-то наущению: Владова, Штерна или ещё кого – сейчас вряд ли получится. Вывод был такой: проверка это или нет – он должен придумать что-нибудь, чтобы она отвязалась.
– Чего конкретно ты хочешь? – устало спросил он.
– Ты знаешь, что такое «Рассвет»?
Ткаченко выдержал короткую паузу, размышляя над ответом. Это был его Рубикон.
– Слыхал такое название, но понятия не имею, что это, – ответил он.
– Не врешь?
– Глупый вопрос, Аня.
Это был уникальный ответ, который мог означать что угодно. Девушка подумала секунду и продолжила.
– Мне нужно знать, что это такое, чем там занимаются, где находятся.
Ткаченко отметил про себя, что это целый набор крамолы. За ответ на любой из этих вопросов можно было расстаться с жизнью, а за третий так и вовсе – расставаться с ней очень долго и мучительно. Но к счастью, он не знал на него ответ, так что был в относительной безопасности. Да и мало кто вообще знал расширенные ответы на любой из них, а координаты так вообще единицы.
Саша решил предпринять последнюю попытку вразумить Аню.
– Уф… Ты хоть знаешь, что делают с теми, кто болтает о таких вещах? Хотя откуда тебе такое знать.
– Что это значит? И что же с ними делают? Черт, ты можешь нормально объяснять?
– Убивают, Аня! – чуть громче, чем требовалось, пояснил Саша.
Оба тут же спохватились и завертели головами, волнуясь, что кто-то мог их услышать. Вокруг было тихо, даже ветер не дул, но это только ещё сильнее настораживало.
– Так у тебя есть ответы или нет?
То ли Аня не поверила ему, то ли после нападения что-то случилось с её инстинктом самосохранения, но последние слова Саши будто проскочили у неё мимо ушей.
– Ты вообще слышала, что я сказал?
– Слышала. Ты знаешь что-то конкретное про убийства?
– Не знаю… Но слыхал пару историй, и все они закончились очень паршиво для тех, кто был их участниками.
– Да чтоб тебя, Ткаченко… – Аня раздраженно фыркнула. – Ты хуже кухарки – одними слухами оперируешь. Короче, если ты боишься за себя или за Таню – не бойся. В случае чего я вас защищу. В крайнем случае просто вали все на меня и точка.
Ткаченко смотрел на неё и не мог понять, что творится в голове у этой девчонки. А ещё не мог ответить самому себе – способна ли она действительно защитить его и Таню. Особенно Таню.
– Послушай, мне нужна эта информация, – Аня продолжила давление. – Ты сам понимаешь, что отец мне ничего не расскажет, да и как мне объяснить ему, где я узнала о таком?
– Кстати, а где ты узнала? – спросил Саша.
– В Караганде. Ты выяснишь то, что мне нужно?
– Не знаю. Вряд ли. Объясни хотя бы, зачем тебе это надо?
– Не твое дело.
– Ну, если не мое, то бери сама и выясняй. Я лучше буду живым рядовым грузчиком на складе, чем мертвым идиотом, лезущим не в свое дело, ещё и понятия не имея зачем.
Аня задумалась, что ответить.
После гибели матери она долго была в депрессии и размышляла о том, почему так произошло, почему жизнь так жестока, и пришла к выводу, что мама погибла, потому что мир стал враждебен, потому что нигде теперь не безопасно. Но почему это так? Ведь так было не всегда. До эпидемии мир был другим, и жизнь была другой. И люди тоже были другими. Именно эпидемия освободила людей и от оков морали, и от ответственности за свои действия. Не осталось ничего, что могло бы держать в узде человеческую агрессию.
После этого у Ани появился интерес к теме эпидемии. Она начала задавать вопросы всем, кому могла и собрала немало информации, но все это были воспоминания, пережитый опыт и домыслы, но ничего конкретного никто не рассказал. Откуда взялся вирус? Почему о нем никто не слышал тысячи лет, а тут на тебе? Почему он объявился только сейчас? Почему не сто лет назад, не двести?
