Мечты о пламени полностью

Население Осолиса было гораздо меньше, чем населения Гласиума. В каждой ротации в моём родном мире находилась одна деревня. Каждая община была большой и содержала всех необходимых торговцев, фермеров и ремесленников. Большинство из них располагались как можно ближе к источнику воды, будь то искусственные реки или Озеро Авени. Почему мать позволила мне отправиться в деревню, если она хотела вытянуть жизнь из своего народа? В следующий момент я получаю ответ: делегация мира. Это всё был спектакль. Но потом у моего брата и Кедрика был тур по Осолису вместе с другими делегатами. Как моя мать смогла организовать уловку такого масштаба?

Я тру закрытые глаза. Эти новости гораздо хуже, чем я ожидала. Я не могу поверить, что мой брат только сейчас говорит об этом. Неудивительно, что ему так не терпится вернуться.

— Спасибо. Вряд ли было легко нести эту историю или делиться ею.

Я целую его в щёку.

Он не улыбается, как я ожидаю. Он не встречается со мной взглядом. В моей груди застывает ужас.

— Есть кое-что ещё, — пустым голосом говорю я.

Он вздыхает. Я знаю этот звук. Это вес двух миров на его плечах. Оландон смотрит на меня. Серьёзен для своих семнадцати лет.

— В своём путешествии я столкнулся с женщиной. Сперва я думал, что она была не в себе, но потом… — его глаза мерцают, и он с трудом сглатывает. — Ты знала, что у Дяди Кассия есть жена?

ГЛАВА 8

Я спешу в зал заседаний, потрясение от разговора с Оландоном эхом отдаётся во мне. Мой народ голодал переменами, а я бродила сквозь его толпы, совершенно ничего не подозревая, думая, что помогаю ему, доставляя раз в неделю ящик яблок. Вот дура.

И ещё был маленький нюанс — у меня есть тётя, о которой я никогда не знала.

Мы с братом проговорили до самой ночи, собирая все подробности об Осолисе и жене Дяди Кассия, Джайне, которая, очевидно, присматривала за мной в младенчестве. У Кассия никогда не было буквы «О» в начале имени. Я думала, что это способ показать двору, что он женат на службе моей матери. В нашей истории такое случалось нечасто, но всё же случалось. Обычно «О» опускали, чтобы показать, что ты занят. Я была Олиной. Выйдя замуж, я стала бы Линой. Это был простой способ сказать, кто ещё свободен. Оглядываясь назад, я полагаю, что это было сделано для того, чтобы избежать эмоционально неловких разговоров.

Я распахиваю дверь в зал заседаний. Важные люди вскакивают со своих мест и смотрят, как я занимаю место напротив пустующего трона Джована. Отлично. Теперь уже и я хлопаю дверьми.

Они снова вскакивают, когда дверь позади трона хлопает. Джован проходит внутрь, не зная или не заботясь о том, что напугал их. Советники возвращаются к своим спорам, а я сижу, почти не слушая, размышляя о том, что я узнала о жене дяди Кассия. О том, что она знала. Мать изгнала её, как только я стала достаточно взрослой, чтобы оставаться одной. Тетя Джайн знала о моих голубых глазах. Она стала угрозой для Татум.

У меня нет воспоминаний о её лице, но опять же меня терзают сомнения, что мою вуаль часто снимали. Я провела годы с женщиной, которая, по мнению Оландона, могла любить меня. Кто-то мог любить меня. Эта новость потрясла меня не меньше, чем другие ошеломляющие откровения Оландона.

Он сказал, что она попросила его рассказать мне историю. Ту, которую она рассказывала мне в младенчестве. Я знала концовку, хотя не могла вспомнить, что когда-либо слышала её.

— Что ты думаешь, Татума? — спрашивает Роско.

Я сажусь ровнее.

— Прошу прощения?

Раздаётся приглушенный смех, не совсем неприятный. Не думаю, что я одинока в своей невнимательности. Мужчина, сидящий через несколько мест слева от меня, похоже, заснул на своей руке.

— Возможно, Татума поздно вернулась? — произносит ехидный голос. — Я вот озадачен, где же была Татума последние несколько дней?

Я поворачиваюсь к Блейну.

— Уверенна, если бы Король хотел, чтобы ты знал, он сказал бы тебе, — сладко говорю я.

Драммонд гыркает от удовольствия.

— Она тебя подловила, малыш Блейни.

Это поднимает Драммонда на три пункта в моём рейтинге, что даёт ему в общей сложности три пункта.

* * *

— В чём дело? — говорит Джован мне на ухо.

Я едва не выпрыгиваю из своей кожи. Я чуть не прошла мимо него по пути к нашему столу. Я изучаю ближайшую область обеденного зала. Никто не находится достаточно близко, чтобы услышать.

— Джован, — произношу я.

Я вдыхаю его запах, и он каким-то образом успокаивает меня.

Я слышу, как Джован делает глубокий вдох.

— Я бы мог весь день слушать, как ты произносишь моё имя, — вскользь говорит он.

Его имя? Ему нравится, как оно звучит? Если он не отойдёт, меня можно будет убедить повторить его. Его запах сводит меня с ума.

— Ты беспокоишься на счёт завтра? — спрашивает он.

Завтра! Новости Оландона полностью вытеснили моё «раскрытие» из головы. Я качаю головой, потрясенная возросшим беспокойством.

— Я… озабочена вестями моего брата об Осолисе, — говорю я.

Джован жестом показывает мне отойти к стене. Он стоит как щит, отгораживая меня от обеденного зала с едой, пока я рассказываю ему о самых важных аспектах.