Мой шок от того, что было на нижнем этаже, прошёл настолько, что я поняла, на что смотрю.
Я встала и приблизилась к её гардеробу.
— У тебя так много одежды, — говорю я.
Я тянусь, желая прикоснуться к ткани, но потом вспоминаю, что она делала в ней, и отдёргиваю руку.
Она смотрит на меня.
— Она прекрасна, не правда ли? И кое-что необычайно дорогое, — она растягивает последнее слово и хихикает. — Прямо как я.
— Ты уже решила, на что потратишь семь золотых?
Она смеется.
— Четыре золотых. Остальные я уже потратила.
Она не поблагодарила меня за дополнительную монету.
— Со всеми деньгами, которые ты потратила на эту одежду, ты могла бы уйти из борделя, — говорю я, намекая ещё раз.
Она пожимает плечами.
— Я же сказала тебе. Мне это нравится. В отличие от других, — она становится серьёзной. — Я не согласна с тем, что людей нужно принуждать к этой жизни. Или к любой другой жизни. Там, внизу, есть девушки, которые убили бы за то, что есть у тебя. Твои боевые навыки.
Я прерываю осмотр одежды от её слов.
— Почему они не учатся? — спрашиваю я.
Я осматриваю остальной её гардероб. Чёрная ткань в нём отсутствует, остальное либо слишком плотное, либо слишком тонкое. Я отрицаю лёгкость, которая наполняет меня вместе с открытием. Конечно, это не облегчение.
Она фыркает.
— Где бы они этому научились? И как бы заплатили за это? Эти девушки не зарабатывают деньги, потому что им не нравится то, что они делают. И только те, кто хочет переспать с кем-то против желания этого человека, будут нанимать их. Для многих это короткая жизнь.
Я в ужасе смотрю на неё.
— Это… чудовищно.
Она несколько раз моргает, проясняя затуманенные глаза, и поворачивается, чтобы захлопнуть дверцы шкафа.
— У тебя нет ничего чёрного, — говорю я.
Я задерживаю дыхание в ожидании её ответа. Она качает головой.
— Нет. Мне не идёт чёрный цвет. Однако ты прекрасно выглядишь в чёрном. Это ещё больше подчеркнёт голубой оттенок твоих глаз.
Будь проклята моя совесть. Я не могу от неё отделаться.
— Я думала о том, чтобы купить платье, — я подхожу к её гардеробу и снова открываю его. — Мне нужен материал примерно в два раза толще, чем этот. И, если ты говоришь, что мне подойдёт чёрное, то, полагаю, оно должно быть чёрным, — говорю я.
В этом нет никаких сомнений. Я определённо чувствую облегчение и даже счастье, когда она качает головой.
— Я не знаю, где ты рассчитываешь это найти. Если бы такое платье существовало, я бы приобрела его. Советую выбрать более тонкий материал. Мужчинам он нравится, потому что он не прочный и легко рвётся, — признается она с волчьей улыбкой.
Я прочищаю горло.
— Я буду иметь это в виду. Спасибо, что показала мне свой… дом, — говорю я, отступая к двери.
— Ох, вероятно, это я должна благодарить тебя, Мороз. Ты просто сотворила чудеса с моей репутацией, — она ухмыляется мне.
Я ломаю голову над её словами, но не могу понять их смысл.
— И, кстати, я Уиллоу, — говорит она, прямо перед тем, как я закрываю дверь.
Вырвавшись из потока обнажённых женщин и развратных мужчин, я пробираюсь наружу. В поле зрения появляется чёрная макушка Алзоны, и я пробиваюсь к ней.
— Что с тобой случилось? Ты бледная, — спрашивает Осколок.
Я качаю головой. Никто не узнает о моём визите в бордель.
ГЛАВА 7
Кулак врезается в камень рядом с моей головой. Я перекатываюсь под рукой и бью ладонью в бок мужчины. Ребро ломается, и я знаю, что выиграю. Конечно же, вскоре после этого мужчина колеблется. Я держу его в удушающем захвате, пока он теряет сознание.
Я выхожу, отмахиваясь от руки Греха, когда он пытается коснуться моей поясницы.
— Не трогай то, что не можешь себе позволить, — говорю я, не сбавляя шага.
В один из дней я услышала, как это произнесла Уиллоу.
Осколок протягивает мне тряпку, чтобы вытереть бисеринки пота с тела.
— Хороший бой, — говорит он.
Я даю «пять» команде, а затем перехожу в состояние покоя, наблюдая за следующим боем. Я не знаю этих двух мужчин. Они из казарм другого Сектора. Мужчины — всего лишь достойные бойцы, и они равны по силам. Я смотрю на толпу, чтобы оценить реакцию. Массивная фигура выделяется на фоне остальных. Рон? Я прищуриваюсь и придвигаюсь немного ближе.
Крик мешает мне выяснить это. Он доносится сверху. С пятого или шестого уровня. Что происходит? Начинают звонить сразу несколько колоколов. Я стою на месте во время хаоса, ошеломлённая внезапной суматохой вокруг меня.
— Дозорные, — кричит Осколок и хватает меня за руку. — Нам надо выбираться из Клеток. Быстро.
Я хватаю Кристал за руку и вижу остальных впереди. Лавина прокладывает себе путь сквозь паникующую толпу. Осколок свистит ему, когда мы достигаем третьего уровня, выбрасывает передо мной руку и толкает меня в тень колонн. Я тяну Кристал за собой.
Все восемь человек приседают в темноте. Лавина едва помещается за своей колонной. Мы единственные, кто пытается спрятаться. Остальные из Клеток бегут с дикими глазами.
Я задерживаю дыхание. Дозорные спускаются на нижний уровень. Их слишком много, чтобы сосчитать. Как долго мы будем здесь сидеть? Я сжимаю руку Осколка, а он сжимает мою в ответ.
— Жди, — выдыхает он в моё ухо.