— Погоди, дай я угадаю, — я закатываю глаза. — Ты хочешь поцелуй. Ой, нет, подожди. Может быть, ты скажешь, что хочешь грушу, а потом всё равно поцелуешь меня. Мужчины. Вы так оригинальны.
Я умолкаю, понимая, что звучу безумно.
Его лицо краснеет, и он, заикаясь, бормочет ответ:
— Н-нет. Я собирался сказать, что прощу тебя, если ты доставишь меня обратно к Ише.
Я смотрю на него, его лицо становится ещё краснее от очевидной лжи. Мои собственные щёки покраснели от моей тирады, поэтому я ухмыляюсь ему и бросаюсь с обрыва.
Даже имея преимущество, он выигрывает.
После этого мои занятия ускоряются. Он показывает мне схему, самые безопасные воздушные пути между скалами. Показывает мне, как ориентироваться на больших расстояниях с помощью цветового градиента. Вот как жители Ире легко ориентируются в Оскале. Если ты заблудился, тебе нужно только взмыть ввысь и снова найти себя. В середине трудно разглядеть цвета. Хамиш научил меня, что все цвета означают. Оттенки оранжевого — близость к Осолису, от серого к белому — близ Гласиума. Как и обещал, он берёт меня с собой на разведку.
Джимми отправляется с нами. Его мать так благодарна, что почти плачет. Бледный, веснушчатый мальчик молнией проносится вокруг меня. Хамиш постоянно окликает его назад, и дюжину раз моё сердце замирает, когда он оказывается в шаге от скалы. Каким-то образом он всегда умудряется вовремя отлететь назад. Как будто Флаер — часть его самого.
— Почему он так хорош в семь лет? — я кричу Хамишу, пока воздух проносится мимо нас.
— Это прирожденное, — кричит он в ответ.
Мы останавливаемся на полуденный обед, и я съедаю каждую крошку. Свежий воздух пробуждает во мне аппетит, но теперь в конце дня я не падаю обессиленной кучей в своей палатке.
Я откидываю голову назад и смотрю наверх.
— Никогда не узнаешь, что там, наверху, несколько сотен человек. Ничего не слышно, — говорю я.
Хамиш ложится на спину рядом со мной.
— Неа. Разведчики говорят, что иногда до них доносится отдалённый шум во время наших воскресных праздников. Конечно, прежде чем начать, мы всегда убеждаемся, что тропа пуста.
— Сколько времени занимает путь от Гласиума до Осолиса? — спрашиваю я.
Он поджимает губы.
— Два дня. Если правильно выбрать время. Нужно учитывать дым.
Я пристально смотрю на него. Два дня! Мне понадобился месяц, чтобы пройти через Оскалу.
Он продолжает.
— Я никогда не проделывал этот путь. Отец считает, что мне не стоит заниматься торговлей.
То, как он это говорит, даёт мне понять, что он думает о мнении своего отца. Я знаю, что обычно он ухаживает за животными. Наверное, кто-то другой занимался этим, пока он учил меня летать.
Я хотела бы начать обсуждать то, как Флаеры могут кардинально изменить коммуникацию между Гласиумом и Осолисом. Но я ещё недостаточно хорошо знаю Хамиша, чтобы затрагивать эту тему. Особенно учитывая, что секретность — величайший закон Иры.
— Вот где я их видел, — перебивает Джимми, указывая на большую спиралевидную скалу.
Теперь я вовсе не слышу Хамиша. Я следую взглядом за направлением пальца Джимми и начинаю движение, когда вижу, что мы на тропе. Я не заметила, как далеко вниз мы улетели. Слабое, почти забытое воспоминание будоражит меня. Я цепляюсь за него, и оно возвращается ко мне. В Оскале мне казалось, что я схожу с ума. Расщелины скал стали казаться мне ящерицами Теллио, а однажды показалась вспышка красного цвета, которую я списала как очередную иллюзию. Теперь я задаюсь вопросом, что же было на самом деле. Волосы Джимми отдают красным цветом. Если так, то повезло, что его не заметили Малир или Рон. У них не было помехи в виде вуали.
— Джимми.
— Да? — отвечает он.
Мне нужно сформулировать свою мысль осторожно.
— Я не хочу, чтобы ты не слушался свою маму и отправлялся на разведку в одиночку, — говорю я. — Но, если ты пойдёшь вместе с другими и заметишь что-то необычное, не мог бы ты рассказать мне? — спрашиваю я.
Он обдумывает мою просьбу. Я знаю, что его сдерживает.
— Конечно, никто никогда ничего не узнает от меня. Ну, знаешь, о том, где ты был и люди, с которыми ты ходил.
Он улыбается мне, протягивая свою пухлую руку. Я со смехом пожимаю её.
Я прикусываю губу, а затем добавляю:
— Будь осторожен.
Мы пролетаем достаточно далеко между островами, чтобы увидеть барьер из дыма, стоящий вокруг Осолиса. От этого запаха у меня просыпается желание увидеть братьев. Они где-то подо мной. Что они делают? Устраивают ли всё ещё Близнецы переполох своим нянькам? Наслаждается ли всё ещё Оландон вниманием каждой молодой женщины? Спустя целый год я нахожусь в пределах видимости своего мира! Я могу ускользнуть на Флаере. Правда, у меня до сих пор нет вуали. Но с тех пор, как я прибыла сюда, я видела несколько материалов, уникальных для Осолиса. Возможно, в Ире найдётся подходящая ткань, чтобы сшить новую. В конце концов, они торгуют с обоими мирами.
— Нам лучше возвращаться обратно. Уже поздно, — говорит Хамиш.
Я отрываюсь от края.