Если бы такая возможность представилась год назад, я бы ухватилась за предоставленный мне шанс. Теперь я почти уверена, что, если вернусь, меня прирежет мать. Извращённая мысль, но от этого не менее правдивая.
Следующим вечером на еженедельном празднике я снова оказываюсь в полном недоумении, как эта деревня так долго оставалась незамеченной. Должно быть, отец Адокса был очень умён. Я знаю, что Адокс именно такой. Он разумен и даёт хорошие советы, не склонен к гневу и поощряет честность и благородство. Он поистине дорожит своим народом.
— Тебе больше не нужны уроки, — говорит Адокс, когда я присаживаюсь рядом с ним.
Я сдерживаю улыбку.
— Нет, не нужны.
— Хочешь сказать ему сама или мне это сделать? — спрашивает он, указывая взглядом на Хамиша.
Я тихонько смеюсь, но чувствую досаду от потери постоянного общения с Хамишем.
— Я сама сделаю это, — говорю я.
Смех Адокса вторит моему.
— Удачи.
Я гадаю, насколько он стар. У него почти столько же морщин, как и у Аквина.
Я смотрю на потрескивающий огонь, который согревает мою кожу. Мои мысли быстро обращаются к моему наименее любимому Бруме. Огонь всегда напоминает мне о нём. О том, как он заставляет меня чувствовать себя. Я зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать эти мысли. Почему они не уходят?
— Кого ты оставила в прошлом, девушка? — спрашивает он.
Не поворачиваясь, я прочищаю горло.
— Никого.
Смешок говорит мне, что он думает о моём ответе.
— Ну, кем бы ни был «никто», должно быть, он занимал большое место в твоём сердце, раз ты выглядишь такой грустной, — говорит он, медленно поднимаясь со своего места.
Я смотрю, как он хромает прочь, и моё сердце падает в груди.
Я улыбаюсь, глядя, как Хамиш кружит одну из женщин из яслей по танцевальной площадке. Он ловит мой взгляд и подмигивает. Я отшатываюсь как от огня, беспокоясь, что он снова потащит меня танцевать. Мне совсем не понравился этот опыт.
Через несколько минут он растягивается рядом со мной, тяжело дыша. Усмехаясь, он обнимает меня за плечи.
— Не волнуйся, детка. Это просто танец, — говорит он.
— Не называй меня деткой, — огрызаюсь я.
Только один человек назвал меня так, и я не рада напоминанию.
— Ты можешь танцевать с кем хочешь.
Я замолкаю. Говорю так, будто безумно ревную. Он ухмыляется и наклоняется ко мне. Я быстро отдёргиваю голову.
— Ладно тебе, Уиллоу. Прости.
Я вздыхаю и высвобождаюсь из его объятий.
— Невзирая на то, как это звучит, мне, правда, всё равно, с кем ты танцуешь. На самом деле, я надеюсь, что сегодня вечером ты потанцуешь с большим количеством женщин и найдёшь какую-нибудь милую девушку, которая полюбит тебя так, как ты того заслуживаешь. Я возвращаюсь к Ише, — говорю я, поднимаюсь с низкого сиденья и быстро удаляюсь от танцующих.
Полагаю, я выразилась достаточно ясно. Если он не понял этого намёка, то он такой же непробиваемый, как камень под моими ногами.
— Уиллоу, подожди!
Я оборачиваюсь и вижу вспышку красных волос Джимми. Я улыбаюсь мальчику, когда он встаёт по стойке смирно.
— Джимми, какая встреча.
Я улыбаюсь ему.
Он прислоняется к скале и скользит взглядом по мне, руки сложены.
— Итак. Ты сказала, что хочешь знать, если я что-нибудь увижу, — обыденно говорит он.
Я ухмыляюсь и повторяю его позу у скалы.
— Нашёл что-то интересное? — спрашиваю я, изучая свои ногти.
— Ты не расскажешь маме.
Мне приходится прикусить язык, когда он подражает моим действиям. Я уверяю его, что не расскажу.
Он выкладывает свою историю.
— Я был недалеко от Гласиума и видел, как они забирали человека с тропы, — сообщает он.
— Кто такие «они», Джимми?
Он закатывает глаза.
— Конечно же, стражники.
Это необычно, но я не беспокоюсь. Я пожимаю плечами.
— Таковы их обязанности, — говорю я, вставая, чтобы взмыть в воздух на Флаере.
— Но разве они обычно находят Солати?
Я откидываю голову назад, замирая на том месте, где начала пристёгиваться.
— Что?
— Я знаю. Они потащили его к Королю. Я слышал, как они говорили об этом.
Я хватаю мальчика за плечо.
— Как близко ты был? Как выглядел этот человек?
Джимми смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я ослабляю хватку.
— У-у него чёрные волосы, такие же, как у тебя, только немного синие. У него были тёмные глаза. Я знаю, потому что они называли его Солати, и я подобрался очень близко и проверил. Так же он был худой. Похож на моего дядю, когда тот болел, — говорит он.
Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь очистить голову. Этого не может быть! Это не может быть Оландон!
Я качаю головой и рассеянно сжимаю плечо Джимми. Но, что, если это он?
— Большое спасибо. Ты отлично справился, — говорю я.
Дрожащими руками я застегиваю нагрудный ремень. Человек, которого описал Джимми, мог быть любым из сотни Солати. Но у скольких из них была причина путешествовать по Оскале? И у скольких из них такой же цвет волос?
Я лечу быстрее, чем когда-либо прежде, приземляюсь на остров Иши на бегу и бросаю Флаер на землю. Здесь никого нет. Они всё ещё у Адокса. Я шагаю туда-сюда, теребя руками растрёпанные ветром волосы. Я останавливаюсь на краю острова и смотрю в сторону Гласиума, ориентируясь по градиенту цвета.
