Она ждет смерти... Корин Томпсон зациклилась на своей навязчивой идее о смерти. Лишившись обоих родителей, она в ужасе от мысли, что тоже умрет молодой, поэтому сходит с ума при первом же признаке болезни. Но когда Корин знакомится с парнем, который выжил после того, как находился на волоске от смерти, она видит мир по-новому. Он учится жить… Пока Корин пытается справиться со своим неврозом, Бекетт Кингсли пытается начать жить заново несмотря на то, что его жизнь может оказаться очень краткой. Хотя у него из головы не выходит, что в любую минуту с ним может приключиться сердечный приступ, он просто хочет насладиться оставшейся жизнью. И это значит, что ему придется преследовать девушку, которую он не ожидал встретить. Вместе Корин и Бекетт учатся отпускать свои страхи и находить утешение в повседневных удовольствиях. Кто знает, что таит в себе будущее? В конце концов, ничто не длится вечно. Единственное, что жизнь может пообещать им — сегодняшний день.
Я всегда мечтала о бабочках.
Диких. Свободных. Ярких бабочках.
Для меня они были настоящими живыми существами. Такими же реальными, как ты или я.
Когда я была маленькой, мне постоянно снились прекрасные летающие создания. Они нежно прикасались к лицу, садились на тело, полностью облепляя его и окутывая, словно защитной пленкой.
Мама говорила, что они мои ангелы-хранители. Присматривают за мной, пока я сплю. Говорила, что видеть во сне бабочек — к удаче. Что мне суждена замечательная, удивительная жизнь. Красивые слова, наполненные благонамеренной ложью.
Мама украсила мою спальню бабочками. Повесила на стены розовые, голубые и фиолетовые крылья. Поставила витражное окно.
Но когда я выросла и вошла во взрослую жизнь, мои сны о бабочках оказались не такими уж и безобидными. Бабочки стали мрачными изломанными существами, которые обездвиживали меня и душили.
Они переплелись с моими ночными кошмарами. Я ощущала удушающее давление их тел, и не могла освободиться от них.
И однажды, некогда милые бабочки пробрались в мой настоящий мир. Но не для того, чтобы защитить. Они плотно облепили меня, парализовав все тело, ослепили, забились в нос и сдавили грудь.
Я начала ненавидеть своих бабочек.
Они вселяли в меня ужас.
Дыши. Вдох. Выдох. Вдыхай через нос. Выдыхай через рот.
Я не могла дышать. В груди стало тесно, а горло сжалось до боли. Перед глазами замелькали знакомые черные точки.
Казалось, я сейчас упаду в обморок.
Мой сон о бабочках воплотился в явь. Ощущение, которое когда-то жило в моих снах, сейчас стало таким реальным. Меня одолевала пугающая, разрушительная паническая атака.
Я почувствовала, как сердце неистово колотится в груди, безумно трепещет в попытках вырваться из грудной клетки.
Руки начало покалывать, конечности онемели, я думала лишь о том, что
Я зажмурилась и попыталась абстрагироваться от звуков машин, окружающих меня. Вслепую брела по тротуару, проталкиваясь и пробивая путь к своему убежищу.
Я умру здесь, в центре города, в своей самой ужасной обуви и жалких голубых джинсах, которые должна была выбросить еще три года назад.
Я издала сдавленный булькающий звук и упала на колени, не волнуясь о том, что на меня глазели люди. Меня не волновало, что я привлекаю внимание. Этим февральским вечером я не чувствовала ни холода, ни влажного снега под собой, ни морозного ветра, который просачивался под мою одежду.
Ничто из этого не имело значения, потому что я умирала. Нет смысла отрицать очевидное.
Пришло время умереть.
Мой чрезмерно эмоциональный внутренний голос снова пробудился, желая добавить больше драматичности этой и без того трагичной ситуации.
Я стиснула зубы и сжала руки в кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.
«Дыши!» — скомандовала я себе.
Я закрыла лицо руками и начала раскачиваться из стороны в сторону. Повторяющиеся движения всего тела успокаивали меня, как ничто другое.
«Отправляйся в свое счастливое место, Корин», — беззвучно убеждала я себя, испуганную и отчаянную.
Счастливое место. Где же, черт побери, мое счастливое место?
Голова закружилась, все кругом смешалось. Такое чувство, будто я качаюсь на сломанных качелях. Вверх и вниз. Жутко и страшно.
Единственное, на чем я могла действительно сосредоточиться: что случится с моим котом после того, как я умру. Может, сестра заберет Мистера Бингли после моей преждевременной кончины? Но я не очень любила свою сестру. Она вознесла стервозность на уровень искусства.
Не хотелось бы, чтобы Мистер Бингли остался с сестрой. Она не будет помнить, что каждый день в шесть часов вечера его надо кормить специальным йогуртом. Она не любительница прикосновений, поэтому никогда не разрешит ему забираться к себе на колени, и не будет чесать его за ушками так, чтобы он замурлыкал.
Ее идея воспитания включала в себя надменные взгляды и здоровую дозу насмешек.
Зачем мне оставлять своего кота — единственное существо в мире, о котором я забочусь, — своей ужасной эгоистичной сестре?