Осколок обхватывает меня за плечи. Его искрящиеся глаза смотрят на меня поверх носа.
— Тогда мы, безусловно, столкнулись с гораздо худшим.
Я улыбаюсь, благодарная за неизменную поддержку. Его преданность не знает границ.
— Ты серьёзно? — бурчит Лёд. — В этом нет ничего хорошего! Что будем делать?
Я закатываю глаза, даже когда Осоклок вздыхает. Для шпиона Лёд плохо расшифровывает сарказм. Но его вопрос напоминает мне о том, насколько шатко это положение.
И разрушительный ответ на его вопрос: я понятия не имею.
ГЛАВА 24
Рано утром следующего дня разведчики отправляются в путь.
Хамиш и другие представители Ире ещё не вернулись. Прошлой ночью мы израсходовали всю имевшуюся еду, и теперь нас окружают очень голодные люди. Но, как это бывает после катастрофы, люди объединяются. Никто не жалуется — разве что Грех оплакивает потерю своих волос.
Прошлой ночью мы потеряли почти триста Брум. Я мысленно представляю, что Оландон мог оказаться среди них, и у меня сводит живот. У каждого из этих людей, которые сгорели, или утонули, или отравились дымом, были семьи и близкие. Им было к кому вернуться домой.
Я смотрю, как Санджей обрызгивает водой лицо.
Каждый из этих мужчин мог ожидать появления на свет ребёнка или маленькие мальчики и девочки, ждущие возвращения отца домой. Как бы Гласиум выжил без своих отцов, братьев и защитников? Не слишком ли многого я прошу от людей Джована? Правильно ли повернуть назад и вернуть их к детям и женам?
Кто-то садится рядом со мной и обнимает меня за плечи.
Я кладу голову на плечо и вдыхаю терпкий древесный запах. Он успокаивает меня, как и его хозяин.
— Разведчики не обнаружили ничего подозрительного, — мягкий голос Джована нарушает молчание.
Он знает, что это ничего не значит. Моя мать не будет афишировать следующий шаг. Это не в духе Солати.
— Каков наш следующий шаг? — затем говорит он.
— Не должны ли мы обсудить это с советниками?
— Вначале, я хочу услышать то, что думаешь ты.
Я жую губу.
— Я не уверена, стоит ли нам отступить или продолжить.
— Если мы решим продолжить движение, в какую сторону мы направимся?
Вдалеке раскинулся Кауровый лес. За ним — Третья Ротация. Я указываю в том направлении.
— Будем придерживаться озера Авени, пока не сможем повернуть вглубь к Третьей Ротации. Татум не сможет повторить тот же трюк, не погубив и себя. И она окажется в ловушке. С каждой стороны от неё — огонь, а впереди — армия. Так или иначе, битва будет окончена.
Король пальцем приподнимает мой подбородок. Я смотрю на жёсткие черты его усталого лица. Не понимаю, как ему удаётся вести себя столь решительно. Я же чувствую себя так, словно меня избили.
Он целует мои губы, и его поцелуй подобен шёпоту. Недостаточно, но это всё, что мне нужно.
— Тогда нам туда, — говорит он.
Он дарит мне ещё один долгий поцелуй, не дав мне ответить.
— Как ты думаешь, Лина, что происходит на войне?
— Одна сторона побеждает, а другая — проигрывает.
— Нет, — он качает головой. В этом движении так много печали, что я забываю дышать. — Обе стороны проигрывают. Но одна из сторон проигрывает меньше битв, — его голубые глаза впиваются в мои. — Я пришёл сюда, зная, что многие мои люди погибнут. И что я могу погибнуть. Это реальность войны. В ней нет славы. Нет победы. Всё, что есть, это облегчение, когда она наконец-то заканчивается.
— Двести семьдесят три человека, — шепчу я.
На протяжении нескольких минут он молчит, не может заговорить, а когда начинает, его голос перегружен эмоциями:
— Эти люди погибли не напрасно. Мы не обесчестим их память, их семьи, сбежав. Ты прошла этот путь не для того, чтобы терзаться сомнениями.
Я моргаю, глядя на него, наши носы почти соприкасаются. Я перевариваю сказанное им и понимаю, что была легкомысленной дурочкой с восторженными представлениями о битве. Джован прав: никто не выигрывает. Мы должны сосредоточиться на будущем, которое могут принести наши действия.
— Тогда хорошо.
Он приподнимает бровь.
— Ты, в самом деле, согласна со мной? — спрашивает он.
Я насмешливо хмурюсь.
— Не надо так удивляться. Временами у тебя появляются неплохие идеи.
Он тянет меня вверх.
— Теперь нам нужно убедить остальных.
Это несложно. Похоже, большинство настроено на месть. Мы с Оландоном быстро возлагаем вину на мать и дядю. Меньше всего мне хочется, чтобы в народе Солати поселилась горечь. Я рада, когда не вижу признаков несогласия. Я полагаю, что дозорные помнят изголодавшихся деревенских жителей, которых они видели в предыдущие недели. Они знают, кто за этим стоит. И за это я им безмерно благодарна.
Вода озера поддерживает в нас силы до тех пор, пока на следующий день не появляются люди из Ире. Сотни крыльев рассекают небо. Когда они приземляются, я вижу, что каждый из них несёт большую сумку с едой. Они останавливаются у складов. Еда поднимает боевой дух армии сильнее, чем что-либо другое. Особенно боевой дух Лавины.
