– Ты хочешь сказать, что мерзавка, которую я приказала убить, вошла в покои моего сына и осталась там до утра?!
– Это так, – пролепетал кизляр-ага. – Мы ничего не смогли сделать. Исмаил…
– Прочь! – Валиде властно отодвинула его с дороги и пошла в покои сына. Никто не посмел ее остановить.
Лишь у самых дверей дорогу заступила стража:
– Султан не велел его беспокоить.
– Я Кёсем-султан! Никто не смеет преграждать мне путь! Я хочу войти к сыну, и я войду!
Нана услышала ее голос и сразу его узнала.
– Мать твоя пришла, – сказала она Ибрагиму, у которого сегодня было прекрасное настроение.
– Я велел никого не впускать, – отмахнулся он.
И в этот момент у его неприбранного ложа возникла разгневанная мать.
– А ну вон! – велела она полуодетой Нане.
Та вспыхнула. Ибрагим помрачнел. Он был не готов к разговору с матерью. Валиде умудряется испортить даже самое чудесное утро. Кёсем-султан брезгливо оглядела разбросанную одежду, смятые простыни, все в пятнах, потом ее взгляд заскользил по бесчисленным зеркалам. Везде была дерзкая девчонка с голой грудью, которая даже не попыталась прикрыться!
– Какой разврат! – не выдержала Кёсем-султан. – Вы оба стыд потеряли! Ты окружаешь себя всяким сбродом, Ибрагим! Сегодня ночью твой хранитель покоев зарезал троих здесь, прямо во дворце! Исмаила надо за это казнить! Немедленно!
– А зачем он это сделал? – тихо спросил султан, но в его голосе была злость, которую он еле сдерживал.
– Вот и разберись во всем! Накажи его! Вели отрубить Исмаилу голову! А ты почему еще здесь?! – накинулась Кёсем-султан на девушку.
– Моя жена никуда не уйдет. Я прошу ее уважать! – вспылил Ибрагим.
– Твоя кто?! – расхохоталась Валиде. – Которая по счету? У тебя Аллах знает сколько детей и жен, а мать одна, Ибрагим! Все эти годы ты сидел на троне благодаря мне! И выжил только благодаря мне! Это я тебя спасла!
– Меня?! Ты спасла себя!
– Ты кричишь на мать из-за какой-то рабыни?!
– Я не рабыня! – вскинулась Нана. – Я княжна!
– Ты слышала, мама? Хюмашах – свободная женщина. Она мусульманка. Поэтому, как только все будет готово, мы с ней заключим никях.
– Что?!
Кёсем-султан показалось, что она ослышалась. Это была еще одна скверная новость, вторая за утро.
– Выйди, – сказала она сквозь зубы, в упор, глядя на Хюмашах. И та нехотя поднялась.
Она ждала, что любимый скажет: «Останься». Но Ибрагим молчал. Он еще никогда не видел мать в таком гневе. Заболела шея, а в груди защемило. Ибрагим опять почувствовал себя ребенком и едва не захныкал: «Не наказывай меня, мамочка».
Нана, а ныне Хюмашах, вдруг вспомнила об Анне. Надо же ей все рассказать! О том, что было ночью, и порасспрашивать Анну о ребеночке. Откуда они берутся и как узнать, что у тебя этот ребеночек будет?
Когда девушка вышла, Кёсем-султан накинулась на сына:
– Империя вот-вот развалится, а ты жениться задумал! Мы несем потери под Кандией! В Крыму неспокойно! Ты уже забыл, что твой брат Мурад хотел посадить на османский трон крымского хана! А вот хан не забыл. В Батуми вот-вот вспыхнет восстание. Стамбул бурлит. Янычары недовольны. Горожане возмущены выходками твоих жен. А тебя интересуют только женщины и ничего больше!
– Но ведь ты сама отстранила меня от государственных дел!
– Зато твой любимчик Исмаил везде сует свой нос! На днях приезжает Юсуф-паша. Он немедленно женится на Фатьме. Это укрепит нашу власть. О никяхе я и слышать не хочу. Исмаила казнишь, за ним грехов – не счесть.
– Я подумаю, мама.
– Тебе нечем думать! – сорвалась вдруг Кёсем-султан. – Если бы ты думал, ты не казнил бы Кара Мустафу-пашу! И не послал бы на Крит Султанзаде Мехмеда-пашу! Ты убиваешь всех, кто помог бы тебе удержать османский трон и власть!
– Не смей на меня кричать! Я султан! Да я тебя…
– Что? Что ты хочешь сделать с матерью, Ибрагим? Со своей родной матерью, которая могла бы стать тебе лучшим другом, если бы ты не приближал к себе всякий сброд. И если бы ты ее слушал. Но ты позвал к себе девчонку, которая при всех меня оскорбила! Это что, бунт? Или ты хочешь, чтобы эта малолетняя дурочка управляла империей?!
– Я и сам могу ею управлять, – хмуро сказал Ибрагим.
– Но тобой-то она управляет, эта девчонка! Ты выполняешь все ее капризы. Никях задумал. Остановись! Иначе… Иначе это война! Между мной и ею! И… тобой!
И Кёсем султан стремительно вышла. Ибрагим почувствовал, как на лбу и щеках выступил холодный пот. «Надо пойти к Шекер Пара, – подумал он. – Что она-то скажет?»
У него имелась хотя бы одна умная хасеки. Надо немедленно все рассказать ей.
…В это время Анна бросилась своей княжне на шею:
– Ты жива?!
Та брезгливо огляделась:
– Что это за место? Фи! Здесь совсем не красиво. Отпусти меня, я есть хочу.
Обед вскоре принесли. Уплетая за обе щеки, Хюмашах спросила:
– Что было в гареме ночью? Почему мать Ибрагима так кричала на него? Кто такой Исмаил?
– Исмаил-эфенди хранитель покоев султана. Ты ему обязана жизнью, Нана.
– Зови меня Хюмашах. Султан дал мне новое имя.
– Красиво! Хюмашах…
– Исмаилу отрубят голову, – равнодушно сказала новая султанская фаворитка.
