А вот у нас… Помните я говорила, что все «единоборства» завязаны на противодействие животным? Так вот, если с крупным хищником лучше держатся на дистанции, а со стайными — создать угрозу одновременно всем (иначе тебе элементарно прыгнут на спину), то с копытными — главное — не дать себя затоптать. Так что у нас любимым развлечением в возрасте от пяти до семи было именно наработка этого навыка. Кто-то гоняет по кругу… эээ, не коней конечно, но слегка похожи, а остальная ребятня переползает или перебегает этот круг (как договорились), кто больше раз смог — тот и выиграл. Травмы к слову были редкостью — не зевай и не наглей, а главное — не бойся — и ничего с тобой не случится.
Правда, это только для лошадей — те, кто ходят на одном пальце очень его берегут, а вот со свиньями такое лучше не пробовать — не затопчут, так сожрут. Вот так-то, а уж если есть в руках клинок…
Словом, когда в глазах развиднелось, оставалось только рвануть побыстрее на крутой склон, пока никто из всадников не развернулся и не ударил в спину, на косогор им точно не забраться.
Короткий взгляд за спину — «время есть, немного», противник дезорганизован, а местные, наконец, начали сопротивляться. Так что рывком к оставленному в тайнике оружию и броне, удачно я его с противоположной стороны от точки своего захода прикопала…
Когда пришкандыбала назад с языком на плече, на последних каплях адреналина, то оказалось, что можно было не спешить — время сейчас неспешное и воюют также. Ну и отлично — меч острием в глину, цевье винтовки на его крестовину — «щелкаю» пальцем «фотографируя» мишени и отслеживая, чтобы система наведения взяла цели на сопровождение. Как там, в наставлении для снайперов — «первыми выбивать командиров», в местных условиях это те, кто побогаче одет с лучшим оружием, второе — «если командиров определить нельзя», то бьем «тех, кто больше всех машет руками».
Ну вот, они, наконец, решили повоевать, и двинулись на встречу лаве моего племени (я что — сказала «моего»?), и разгонный генератор как раз вышел на режим… проверить маркеры сопровождения… ОГОНЬ.
Всё, можно передохнуть…
И мне… — выныриваю на поверхность, хватая ртом воздух и пытаясь унять колотящееся сердце. Дети вокруг спят беспокойно, но никто вроде не проснулся, только прижимаются сильней. Оп, кажется, меня кто-то в ухо лизнул… приятно. И есть миг передохнуть — ПЕРВЫЙ КРУГ ПРОЙДЕН.
А вы что думали — это все? Это как раз была самая простая часть…
Еще успеваю почувствовать провал вниз и меня накрывает поновой. Если раньше я была сторонним наблюдателем, то теперь предстоит полной мерой прочувствовать все упущенное. Как поддается плоть под скользящим мечем, и вибрация оружия передает ужас осознавшего собственный конец человека. Хруст разрубаемых костей. Полные ужаса, а потом стекленеющие глаза. Ярость и боль.
И всесокрушающий запах крови и сырого мяса — такой желанный и вместе с тем вызывающий рвотные спазмы. И запах смерти — страх и экскременты. И все это каждый раз по-новой, с каждым новым убитым…
Где-то там, далеко, в другом мире, выгибается дугой прикусившее язык тело, а рядом скулит и воет от невыносимого ужаса некто, кто совсем недавно отстраненно наблюдал и оценивал «боевую эффективность». Ему сейчас не до отстраненных рассуждений — он чувствует, как расходятся скрепы психоблоков, наложенные годы назад в центре реабилитации после Кирны. Восемь месяцев реабилитации… Даже если выживу, то кошмарами я себя обеспечила… лет на двадцать вперед.
Одна надежда, что все же те коновалы были профи.
Тут, наверное, стоит объяснить — командир любого воинского подразделения, согласно устава, должен говорить о нем «Я». Для нас и фермиков этот ритуал имеет более глубокий смысл. Уж не знаю, что там чувствуют инсекты, но глава клана ощущает своих, как части собственного тела — пальцы там… или что еще. Это дает немалые преимущества в управлении, но вот когда приходится кем-то жертвовать…
Да, можно сравнительно легко вытерпеть потерю пальца, можно на адреналине прыгнуть на нагретую до красного броню или, перетянув по скорому жгутом культю руки, опять ринутся в бой, можно даже ползти вперед с перебитым хребтом — чтобы вцепится в чужое горло, но это совсем не значит, что потом, когда угар схлынет…
А самое страшное, начинается именно «потом», и любой вам скажет, что хуже всего, когда болит то, чего уже нет, потому что унять эту боль — нечем. Но это у тела, оно рано или поздно смирится или восстановит утерянное, а что делать, если болит душа? Точнее — те части, которых уже давно нет…
Из «моих» после Кирны осталось меньше десяти процентов первоначального состава. Уж не знаю, из чего там восстанавливали мою душу, но видать умельцы попались не из последних…
