То, что вокруг самая натуральная пустыня, сомнений уже давно не вызывало, но вот эта пустыня всё, зараза такая, норовила опровергнуть мои о ней представления.
Вот, что всем приходит в голову, если сказать «пустыня»? Правильно – застывшие волны барханов песка и невероятная сушь. Песок действительно наличествовал – кое-где, а вот остальное – мне до конца дней будет сниться этот воздух влажный настолько, что кажется - дышишь водой, принимая во внимание его температуру, кипятком.
Песок тут тоже не без греха. Как-то все забывают, что в пустыне бывает ветер. Оно и понятно – на фотографиях его не видно, да и когда он поднимается, любой фотограф предпочтет спрятать хрупкую технику подальше – близкое знакомство с пылью ей ни к чему. Да и что можно наснимать, если видишь только протянутую вперед руку, да и то не всегда?
Так что, с того момента, когда начинает дуть хотя бы самый слабый ветерок – пар над кипящим чайником органично дополняется поднятой им вверх легкой фракцией песка – пылью. Песка тут много… пыли соответственно столько, что через нее не всегда видно «ласковое солнце пустыни». Соединяясь вместе, эти два первичных начала дают просто незабываемое ощущение – интересно, кто-то пытался дышать нагретым до шестидесяти градусов бетоном?
Респиратор, говорите? Так собственно благодаря ему я до сих пор и не сдохла, и даже не заметила - в какой ад меня занесли очередные благие намеренья… А я, наивная, до этого считала что в выражение «благими намереньями выстлана дорога в ад» - образное, оказалось – конкретней некуда, вон она «конкретика» отсюда и до горизонта в любую сторону – кушайте, не обляпайтесь.
Зато с водой никаких проблем. Тот же респиратор, охлаждая для меня вдыхаемый воздух, насобирал столько конденсата, что запищал о переполнении. Радуясь, полезла открывать бачек, просто умыться на такой жаре холодненькой водичкой – о чем еще в пустыне мечтать? Потом минуты три тупо пялилась на содержимое – больше всего это походило на манную кашу или на цементный раствор, уже начавший схватываться…
И как я с таким вниманием к деталям еще вообще жива? Ведь что дышать тяжеловато стало, заметила, но списала на неприспособленность к другому атмосферному давлению. Словом, акклиматизацию надо было начинать сначала, респиратор - это хорошо, но если я по какой-то причине останусь без него - часа через два меня можно будет спиленными когтями брать…
А потому, поспав два часа после «великого ощипывания», утрецом по холодку решила начать приводить себя в соответствие с местными реалиями. Благо ветра не было вообще – самое время побегать.
Оставляем только пылевой фильтр и вперед - кросс на десять километров, в курсантском фольклоре «мы вернемся на рассвете» называется. Впрочем, вру, «вернемся на рассвете» - это пять, а на десять – «никто не хотел умирать».
Вышло все не так уж и грустно. Правда, финишировала я уже на пятках - на четырех костях если по-простому… Почему-то такой способ перемещения мне тогда показался самым удобным. Оптимизм поднял голову и, шамкая выбитыми зубами, заявил - «человек не блоха – ко всему привыкает, даже там, где блохи дохнут». Поднял самооценку словом.
Лучше б утешил зараза. Мои розовые младенческие пяточки совсем не подходили для прогулок по горячему песку неведомой планеты. Это ж надо было умудриться натереть, обжечь и наколоть одновременно, обморозить что ли еще для полного комплекта?
Так что медицинские процедуры прошли под жизнерадостный скулеж - верхние четырки пострадали от путешествия по песку не меньше нижних, а ими еще и манипуляции делать пришлось. Зато настроение, как ни странно, поднялось.
Вот только тучкой на горизонте маячила мысль – а куда это я топаю? Вернее – к кому? Кто мог решить добровольно поселиться в столь благодатном месте или не совсем добровольно… И ведь живет, смог приспособиться, не имея никаких чудес цивилизации. Что-то у меня от этих мыслей орган интуиции себя тревожно почувствовал.
Ну их в пень - эти загадки, приду на место, тогда и посмотрим, что гадать-то.
__________
Даже в хороший бинокль мой будущий контакт не впечатлял. Точнее – оставлял двоякое чувство. Статный, высокий даже для своего вида, я ему и вообще буду в пуп дыш… Э-эээ, как говорится – по плечо, даже если уши торчком. Ладно, польщу себе – если с ушами, то до подбородка.
Все остальное по части внешнего вида шло только в минуса. Традиционные для самцов-адамитов заросли на морде лица и, свисающие на это богатство, сосульки из шерсти, растущей между ушей, не производили впечатления чистых, даже с отключенным приближением и стабилизацией изображения. При мысли об «эволюционном разнообразии альтернативных форм жизни» в этих джунглях возникало просто неодолимое желание принять ванну из дезинфицирующего раствора заранее.
Напяленная сверху хламида неопределенного цвета совсем не добавляла привлекательности. Я не эстетствую, просто цвет определить было нельзя как из-за выцветания на солнце, так и из-за истасканности.
Полюбовалась и хватит, пора переходить к первой стадии контакта – скрытому наблюдению.
